Борис Васильев

 

ЗАВТРА БЫЛА ВОЙНА

взгляд на роман

композиция Геннадия Касьянова

 

 

 

 Репертуар МОЛОДЕЖНОГО ТЕАТРА   

 1985 - 86 годы   

 

 

 

 

 

 Действующие лица

 

 Искра Полякова

 Вика Люберецкая

 Зина Коваленко

 Саша Стамескин

 Леонид Сергеевич Люберецкий

 Полякова

 Валентина Андроновна

 

 

 

 

 Сцена 1

 

ИСКРА      Давайте читать стихи.

 

(читает Багрицкого «Нас водила молодость»)

 

ВИКА         Я прочитаю моё любимое стихотворение одного почти забытого поэта.

 Дай, Джим, на счастье лапу мне,

 Такую лапу не видал я сроду…

 

(и еще читает «Шаганэ, ты моя Шаганэ»)

 

ИСКРА      Это Есенин. Это упаднический поэт. Он воспевает кабаки, тоску и уныние.

ЗИНОЧКА Ну и пусть себе упаднический-разупаднический! Это изумительные стихи, вот и все. И-зу-ми-тель-ны-е!

ИСКРА (Сашке) Тебе понравились стихи?

САШКА     Ничего я в этом не смыслю, но стихи мировецкие. Знаешь, там такие строчки… Жалко, не запомнил.

ИСКРА (задумчиво) Шаганэ, ты моя Шаганэ.

САШКА (вздохнул) Шаганэ, ты моя Шаганэ.

ВИКА         Ты умная, Искра?

ИСКРА      Не знаю. Во всяком случае, не дура.

ВИКА (улыбнувшись) Да, ты не дура. Я никому не даю эту книжку, потому что она папина, но тебе дам. Только читай не торопясь.

ИСКРА      Спасибо, Вика. Верну в собственные руки.

 

 

 Сцена 2

 

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Садись, Искра. Ты ничего не хочешь нам рассказать?

ИСКРА      Ничего.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Жаль. Как ты думаешь, почему я обратилась именно к тебе? Я могла бы поговорить с Остапчуком или Александровым, с Ландысом или Шефером, с Роковой или Люберецкой, но я хочу говорить с тобой, Искра. Я обращаюсь к тебе не только как к заместителю секретаря комитета комсомола. Не только как к отличнице и общественнице. Не только как к человеку идейному и целеустремленному (пауза). Но и потому, что хорошо знаю твою маму как прекрасного партийного работника. Ты спросишь: зачем это вступление? Затем, что враги используют сейчас любое средство, чтобы растлить нашу молодежь, чтобы оторвать ее от партии, чтобы вбить клин между отцами и детьми. Вот почему твой святой долг немедленно сказать…

ИСКРА      Мне нечего вам сказать.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Да? А разве тебе неизвестно, что Есенин – поэт упадочнический? А ты не подумала, что вас собрали под предлогом рождения – я проверила анкеты Ландыса: он родился второго сентября. Второго, а собрал вас через три недели! Зачем? Не для того ли, чтобы ознакомить с пьяными откровениями кулацкого певца?

ИСКРА      Есенина читала Люберецкая, Валентина Андроновна.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Люберецкая?

ИСКРА      Да, Вика. Зина Коваленко напутала в своей информации.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Значит Вика? Ну что же, тогда все понятно, и… и ничего страшного. Отец Люберецкой видный руководитель торговли, гордость нашего города. И Вика очень серьезная девушка. Да, Да. Коваленко много болтала лишнего. Кто-то ушел из дома, кто-то в кого-то влюбился, кто-то читал стихи. Она очень, очень несобранная, эта Коваленко!

ИСКРА      Я могу идти?

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Что? Да, конечно. Видишь, как все просто решается, когда говорят правду. А твоя подруга Коваленко, очень, очень несерьезный человек.

ИСКРА      Я подумаю об этом.

 

 

 Сцена 3

 

ИСКРА      Ты кто — идиотка, сплетница или предательница?

 

(Зиночка заплакала)

 

                   Значит, ты предатель.

ЗИНОЧКА (враз перестала плакать) Я?..

ИСКРА      Что ты наговорила Валендре?

ЗИНОЧКА А я наговорила? Она поймала меня в уборной перед зеркалом. Стала ругать, что верчусь и… кокетничаю. Это она так говорит, а я вовсе не кокетничаю и даже не знаю, как это делается. Ну, я стала кокетничать и даже не знаю, как это делается. Ну, я стала оправдываться, а она – расспрашивать, подлая. И я ничего не хотела говорить, честное слово, но… но все рассказала. Я не нарочно рассказала, Искорка, я же совсем не нарочно.

ИСКРА      Утрись, и пойдем к Люберецким.

ЗИНОЧКА (удивленно) Куда?

ИСКРА      Ты подвела человека. Завтра Вику начнет допрашивать Валендра и нужно, чтобы она была к этому готова.

ЗИНОЧКА Но мы же никогда не были у Люберецких.

ИСКРА      Не были, так будем. Пошли.

 

 

 Сцена 4

 

ИСКРА      Извини, мы по важному делу.

ЗИНОЧКА Какое зеркало!

ВИКА         Старинное. Папе подарил знакомый академик.

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Здравствуйте, девочки. Ну, наконец-то и у моей Вики появились подружки, а то все с книжками да книжками. Очень рад, очень! Проходите в столовую, я сейчас подам чай.

ВИКА         Чай может подать Поля.

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Может, но я лучше.

ИСКРА      Валентина Андроновна считает, что Есенин кулацкий певец…

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Девочки, это все несерьезно. Никто Сергея Есенина не запрещал, и в стихах его нет никакого криминала. Надеюсь, что ваша учительница и сама все понимает, а разговор этот, что называется, под горячую руку. Если хотите, я позвоню ей.

ИСКРА      Нет. Извините, Леонид Сергеевич, но в своих делах мы должны разбираться сами. Надо вырабатывать характер.

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Молодец. Должен признаться, я давно хотел с вами познакомиться, Искра. Я много наслышан о вас.

ВИКА         Папа!

ЛЮБЕРЕЦКИЙ А разве это тайна? Извини (Вике) Оказалось, что я знаком с вашей мамой. Как-то случайно повстречались в горкоме и выяснили, что виделись еще в гражданскую, воевали в одной дивизии. Удивительно отважная была дама. Прямо Жанна д’Арк.

ИСКРА (тихо, но твердо) Комиссар.

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Комиссар. А что касается поэзии в частности и искусства вообще, то мне больше по душе то, где знаки вопросительные превалируют над знаками восклицательными. Восклицательный знак есть перст указующий, а вопросительный – крючок, вытаскивающий ответы из вашей головы. Искусство должно будить мысли, а не убаюкивать их.

ЗИНОЧКА Не-ет. Искусство должно будить чувства.

ИСКРА      Зинаида!

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Зиночка абсолютно права. Искусство должно идти к мысли через чувства. Оно должно тревожить человека, заставлять болеть чужими горестями, любить и ненавидеть. А растревоженный человек пытлив и любознателен: состояние покоя и довольства собой порождает леность души. Вот почему мне так дороги Есенин и Блок, если брать поэтов современных.

ИСКРА      А Маяковский? Маяковский есть и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи.

ЛЮБЕРЕЦКИЙ (улыбнувшись) В огромнейшем таланте Маяковского никто не сомневается.

ВИКА         Папа был знаком с Владимиром Владимировичем.

ЗИНОЧКА Знаком? Не может быть!

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Почему же? Я хорошо знал его, когда учился в Москве. Признаться, мы с ним отчаянно спорили, и не только о поэзии. То было время споров, девочки. Мы не довольствовались абсолютными истинами, мы искали и спорили. Спорили ночи напролет, до одури.

ИСКРА      А разве можно спорить… (хотела сказать «с гением», но удержалась)

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность. Этому учил Ленин, девочки. И очень сердился, когда узнавал, что кто-то стремится перелить живую истину в чугунный абсолют. (Пришла машина) Всего доброго, девочки, пейте чай, болтайте, слушайте музыку, читайте хорошие стихи. И, пожалуйста, не забывайте о нас с Викой.

ВИКА         Ты надолго, папа?

ЛЮБЕРЕЦКИЙ (улыбнувшись) Раньше трех с совещаний не отпускают.

 

 

 Сцена 5

 

ЗИНОЧКА Я же говорила, что Вика золотая девчонка, ведь говорила же, говорила! Господи, восемь лет из-за тебя потеряли. Какая посуда! Как в музее, ну честное комсомольское, как в музее! Наверное, из такой посуды Потемкин пил.

ИСКРА      Истина… Зачем же с ней спорить, если она – истина?

ЗИНОЧКА «В образе Печорина Лермонтов отразил типичные черты лишнего человека…» Попробуй, поспорить с этой истиной, а Валендра тебе «оч.плохо» вкатит.

ИСКРА      Может, это не истина? Кто объявляет, что истина – это и есть истина? Ну, кто? Кто?

ЗИНОЧКА Старшие. А старшим – их начальники… А мне — налево, и дай я тебя поцелую.

 

 

 Сцена 6

 

ПОЛЯКОВА Где ты была?

ИСКРА      У Люберецких. Мама, что такое истина?

ПОЛЯКОВА (потушила папиросу и прикурила снова) По-моему, ты небрежно сформулировала вопрос. Уточни, пожалуйста.

ИСКРА      Тогда скажи: существуют ли бесспорные истины? Истины, которые не требуют доказательств?

ПОЛЯКОВА Конечно. Если бы не было таких истин, человек остался бы зверем. А ему нужно знать, во имя чего он живет.

ИСКРА      Значит, человек живет во имя истины?

ПОЛЯКОВА Мы – да. Мы, советский народ, открыли непреложную истину, которой учит нас наша партия. За нее пролито столько крови и принято столько мук, что спорить с нею, а тем более сомневаться – значит предавать тех, кто погиб и… и еще погибнет. Эта истина – наша сила и наша гордость, Искра. Я правильно поняла твой вопрос?

ИСКРА      Да, да спасибо. Понимаешь, мне кажется, что у нас в школе не учат спорить.

ПОЛЯКОВА С друзьями спорить не о чем, а с врагами надо драться.

ИСКРА      Но ведь надо уметь спорить?

ПОЛЯКОВА Надо учить самой истине, а не способам ее доказательств. Это казуистика. Человек, преданный нашей истине, будет, если понадобится, защищать ее с оружием в руках. Мы строим новое общество, нам не до болтовни.

Почему ты спросила об этом?

ИСКРА      Просто так.

ПОЛЯКОВА Не читай пустопорожних книг, Искра. Я хочу проверить твой библиотечный формуляр, да все никак не соберусь. На ужин выпьешь молока, я ничего не успела сготовить, а мне завтра предстоит серьезное выступление.

 

 

 Сцена 7

 

ИСКРА      Почему ты улыбаешься, если ты не согласен? Ты спорь со мной и отстаивай свою точку зрения.

СТАМЕСКИН А меня твоя точка устраивает.

ИСКРА      Эй, Стамескин, это не по-товарищески. Ты хитришь, Стамескин. Ты стал ужасно хитрым человеком.

СТАМЕСКИН Я не хитрый, а улыбаюсь оттого, что мне хорошо.

ИСКРА      Почему это тебе хорошо?

СТАМЕСКИН Не знаю. Хорошо и все. Давай сядем.

ИСКРА      Понимаешь, если рассуждать логически, то жизнь одного человека представляет интерес только для него самого. А если рассуждать не по мертвой логике, а по общественной, то он, то есть человек…

СТАМЕСКИН (чужим голосом) Знаешь? Ты не рассердишься, если я…

ИСКРА (почему-то очень тихо) Что?

СТАМЕСКИН Нет, ты наверняка рассердишься.

ИСКРА      Да нет же, Саша, нет! Ну же? Ну?

СТАМЕСКИН Давай поцелуемся.

 

(Пауза)

 

Ну, вот. Я же ведь просто так…

ИСКРА (одними губами) Давай. Пусти… Ну же.

СТАМЕСКИН (тяжело вздохнул) Вот…

ИСКРА      Страшно, да? (шепотом) У тебя бьется сердце?

СТАМЕСКИН Давай еще, а? Еще разочек…

ИСКРА      Нет. Со мной что-то происходит и… и я должна подумать.

 

 

 Сцена 8

 

ИСКРА (отдав книгу) Спасибо, Вика.

ВИКА         Пожалуйста. Надеюсь, теперь ты не станешь утверждать, что это вредные стихи?

ИСКРА      Это замечательные стихи… Я думаю, нет, я даже уверена, что скоро их оценят и Сергею Есенину поставят памятник. И будет надпись: «Спасибо тебе, сердце, которое билось для нас».

ВИКА         Лучше «болело за нас».

ИСКРА      Я никогда не задумывалась, что такое любовь. Наверное, это стихи заставили меня задуматься.

ВИКА         Папа говорит, что в жизни есть две святые обязанности, о которых нужно думать: для женщины – научиться любить, а для мужчины – служить своему делу. Как ты представляешь счастье?

ИСКРА      Счастье? Счастье – быть полезной своему народу.

ВИКА         Нет. Это – долг, а я спрашиваю о счастье.

ИСКРА      А как ты представляешь?

ВИКА         Любить и быть любимой. Нет, я не хочу какой-то особой любви: пусть она будет обыкновенной, но настоящей. И пусть будут дети. Трое: вот я – одна, и это невесело. Нет, два мальчика и девочка. А для мужа я бы сделала все, чтобы он стал… (Хотела сказать «знаменитым») чтобы ему было всегда со мной хорошо. И чтобы мы жили дружно и умерли в один день, как говорит Грин.

ИСКРА      Кто?

ВИКА         Ты не читала Грина? Я тебе дам, и ты обязательно прочтешь.

ИСКРА      Спасибо… А тебе не кажется, что это мещанство?

ВИКА         Я знала, что ты это скажешь. Нет, это никакое не мещанство. Это нормальное женское счастье.

ИСКРА      А работа?

ВИКА         А я ее не исключаю, но работа – это наш долг и всего. Папа считает, что это разные вещи: долг – понятие общественное, а счастье – сугубо личное.

ИСКРА      А что говорит твой папа о мещанстве?

ВИКА         Он говорит, что мещанство – это такое состояние человека, когда он делается рабом незаметно для себя. Рабом вещей, удобств, денег, карьеры, благополучия, привычек. Он перестает быть свободным, и у него вырабатывается типично рабское мировоззрение. Он теряет свое «я», свое мнение, начинает соглашаться, поддакивать тем, в ком видит господина. Вот как папа объяснил мне, что такое мещанство как общественное явление. Он называет мещанами тех, для кого удобства выше чести.

ИСКРА      Честь – дворянское понятие. Мы ее не признаем.

ВИКА (странно усмехнувшись) Я хотела бы любить тебя, Искра, ты самая лучшая девочка, какую я знаю. Но я не могу тебя любить и не уверена, что когда-нибудь полюблю так, как хочу, потому что ты максималистка.

ИСКРА      Разве плохо быть максималисткой?

ВИКА         Нет, не плохо, и они, я убеждена, необходимы обществу. Но с ними очень трудно дружить, а любить их просто невозможно. Ты, пожалуйста, учти это, ты ведь будущая женщина.

ИСКРА      Да, конечно… Мне пора. Спасибо тебе… за Есенина.

ВИКА         Ты прости, что я это сказала, но я должна была сказать. Я тоже хочу говорить правду и только правду, как ты.

ИСКРА      Хочешь стать максималисткой, с которой трудно дружить?

ВИКА         Хочу, чтобы ты не ушла огорченной. А вот и папа! И ты никуда не уйдешь, потому что мы будем пить чай.

                   (отцу) Мы с Искрой немного поспорили о счастье. Да так и не разобрались, кто прав.

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Счастье иметь друга, который не отречется от тебя в трудную минуту. А кто прав, кто виноват… Как вы думаете, девочки, каково высшее завоевание справедливости?

ИСКРА      Полное завоевание справедливости – наш Советский Союз (и никто за столом не улыбнулся).

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Пожалуй, это скорее завоевание социального порядка. А я говорю о презумпции невиновности. То есть об аксиоме: что человеку не надо доказывать, что он не преступник. Наоборот, органы юстиции обязаны доказать обществу, что данный человек совершил преступление.

ВИКА         Даже если он сознался в нем?

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Даже когда он в этом клянется. Человек – очень сложное существо, и подчас готов со всей искренностью брать на себя чужую вину. По слабости характера или, наоборот, по его силе, по стечению обстоятельств, из желания личным признанием облегчить наказание, а то и отвести глаза суда от более тяжкого преступления. Впрочем, извините меня, девочки, я, кажется, увлекся. А мне пора.

ВИКА         Поздно вернешься?

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Ты уже будешь видеть сны.

 

 

 Сцена 9

 

(Искра написала статью и, как всегда, положила ее на стол маме)

ПОЛЯКОВА Надень халат и выйди ко мне. Что это такое?

ИСКРА      Это? Это статья в стенгазету.

ПОЛЯКОВА (читает) Доверие к человеку, пусть даже маленькому, пусть даже первоклашке… Вера окрыляет, человек уверовавший, что в него верят, может сделать чудеса… «Презумпция невиновности» — это… (Искре) Кто тебя надоумил писать ее?

ИСКРА      Никто.

ПОЛЯКОВА Искра, не ври, я устала.

ИСКРА      Я не вру, я написала сама. Я даже не знала, что напишу ее. Просто села и написала. По-моему, я хорошо написала, правда?

ПОЛЯКОВА (пронзительно глянула, прикурила, энергично ломая спички) Кто рассказал тебе об этом?

ИСКРА      Леонид Сергеевич Любецкий.

ПОЛЯКОВА Рефлексирующий интеллигент. Что он еще тебе наговорил?

ИСКРА      Ничего. То есть говорил, конечно. О справедливости, о том, что…

ПОЛЯКОВА Так вот. Статьи ты не писала и писать не будешь. Никогда.

ИСКРА      Но ведь это несправедливо.

ПОЛЯКОВА Справедливо только то, что полезно обществу. Только это и справедливо, запомни!

ИСКРА      А как же человек? Человек вообще?

ПОЛЯКОВА А человека вообще нет. Нет! Есть гражданин, обязанный верить. Верить!

 

 

 Сцена 10

 

ВИКА         Папа! Папочка!

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Телеграфируй тете, Вика! А лучше поезжай к ней. Брось все и уезжай! (он не обернулся)

ВИКА         Папа! Папочка!

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Я ни в чем не виноват, доченька! Я ни в чем не виноват, это какая-то ошибка! Я честный человек, честный…

 

 

 Сцена 11

 

ПОЛЯКОВА Искра спит.

ЗИНОЧКА Пустите! Искра!

ИСКРА      Зина! Что случилось, Зина?

ЗИНОЧКА Милиция арестовала папу Вики Люберецкой. Только что, я сама видела.

 

(Сзади раздался смех. Жуткий, без интонаций – смеялись горлом)

 

ИСКРА      Мама, ты что?

ПОЛЯКОВА Я верю в справедливость, девочки.

ИСКРА      Да, да. Я тоже верю. Там разберутся и его отпустят, Правда, Зина?

ЗИНОЧКА Я очень хочу заплакать и не могу. Очень хочу, и очень не могу.

ПОЛЯКОВА Спать. Ложись с Искрой, Зина, только не болтайте до утра (пишет) «В Центральный комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)»

 

 

 Сцена 12

 

ВИКА         Зачем вы пришли? Я не просила вас приходить.

ИСКРА      Ты не просила, а мы пришли… Мы верно сделали. Ты сама потом скажешь…

ЗИНОЧКА Ты написала тете?

ВИКА         Написала, но тетя не поможет. Будет только плакать и пить капли.

ЗИНОЧКА Как же ты одна?

ВИКА         Андрей Иванович приходил, твой папа. Хотел, чтобы я к ним перешла. Пока.

ИСКРА      Это же замечательно, это же…

ВИКА         Замечательно? (грустно улыбнулась) Уйти отсюда, значит поверить, что папа и в самом деле вор. А они ни в чем не виноват, он вернется, обязательно вернется, и я должна его ждать.

ИСКРА      Извини. Ты абсолютно права.

ВИКА         Почему вы пришли? Ну почему?

ИСКРА      Мы пришли потому, что знаем Леонида Сергеевича м… и тоже уверены, что это ошибка. Это кошмарная ошибка, Вика, вот посмотришь.

ВИКА         Конечно ошибка, я знаю. Он сам сказал мне на прощание. И знаете что? Я поставлю чай, а? Есть еще немного папиных любимых пирожных.

ИСКРА      А ты обедала?

ВИКА         Я чаю попью.

ИСКРА      Нет, это не годится, Зига, марш на кухню! Посмотри что есть: Вика сегодня не ела ни крошечки.

ЗИНОЧКА Я вкусненько приготовлю.

 

(пьют чай. Блестит хрусталь. Весело)

 

                   Ну и замечательно, ну и замечательно! Все будет хорошо, вот посмотрите. Я предчувствую, что все будет хорошо.

ИСКРА      Ты завтра пойдешь в школу.

ВИКА         Хорошо.

ЗИНОЧКА Хочешь, я зайду за тобой? Мне по пути.

ВИКА         Спасибо.

ИСКРА      Дверь никому не открывай.

 

 

 Сцена 13

 

СТАМЕСКИН Где ты была?

ИСКРА      У Вики Люберецкой.

СТАМЕСКИН Ну, знаешь… Знал, что ты ненормальная, но чтоб до самой маковки…

ИСКРА      Что ты бормочешь?

СТАМЕСКИН А то, что Люберецкий этот ворюга! Он миллион растратил. Миллион, представляешь?

ИСКА         Сашка, ты врешь, да? Ну, скажи, ну…

СТАМЕСКИН Я точно знаю, поняла? И жду я, чтоб специально предупредить.

ИСКРА      О чем? О чем ты хотел предупредить меня?

СТАМЕСКИН (растерявшись) Вот об этом.

ИСКРА      Об этом? Спасибо. А Вика что растратила? Какой миллион?

СТАМЕСКИН Вика? При чем тут Вика?

ИСКРА      Вот именно, ни при чем. А Вика моя подруга. Ты хочешь, чтобы я предала ее? Даже если то, что ты сказал, правда, даже если это – ужасная правда, Вика ни в чем не виновата. Понимаешь, ни в чем! А ты…

СТАМЕСКИН А что я?

ИСКРА      Ничего. Может быть, мне показалось, Иди домой, Саша.

СТАМЕСКИН Искра…

ИСКРА      Я сказала, иди домой. Я хочу побыть одна. До свидания.

 

 

 Сцена 14

 

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Где ты была вчера?

ИСКРА      У Вики Люберецкой.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Ты подговорила ребят пойти туда?

ИСКРА      Я предложила, но ребята пошли сами.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Зачем? Зачем ты это предложила?

ИСКРА      Чтобы не оставлять человека в беде.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Она называет это бедой! А может быть ты не веришь? Может быть, ты считаешь, что Люберецкий не мошенник, а невинная жертва? Почему ты молчишь?

ИСКРА (тихо) Я все знаю.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Мы не будем делать выводы, учитывая твое безупречное поведение в прошлом. Но учти, Полякова. Завтра же проведешь экстренное комсомольское собрание.

ИСКРА (холодея) А повестка?

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Необходимо решить комсомольскую судьбу Люберецкой. И вообще, я считаю, что дочери растратчика не место в Ленинском комсомоле

ИСКРА      Но за что? За что же? Вика же не виновата, что ее отец… Я не буду проводить этого собрания.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Что ты сказала?

ИСКРА      Я не буду проводить собрания…

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Что-о-о?

 

(Искре стало совсем плохо. Дальше она ничего не помнила)

 

                   ПРИМАРА

                   Она пыталась найти наиболее приемлемую форму выступления Вики, перебирала варианты, лежа в постели, и, почти засыпая, нашла «Я осуждаю его»… Да, именно так и надо будет подсказать Вике: «Осуждаю». Нет, она не откажется от отца, она, как честный человек, осудит его нечестные дела, и все будет хорошо. Все тогда будет просто замечательно; Искра так обрадовалась, отыскав эту спасительную формулировку, что на радостях тотчас же уснула.

 

 

 Сцена 15

 

ИСКРА      Завтра понедельник.

ВИКА         Я знаю. Может быть, я не приду на уроки. Но ты не волнуйся. Все будет как надо.

ИСКРА      Значит, на собрании ты будешь?

ВИКА         Да, да, конечно.

ИСКРА      Вика!..

ВИКА         Да, да, конечно.

 

 

 Сцена 16

 

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Где Люберецкая?

ЗИНОЧКА Еще не пришла.

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Так я и знала! Коваленко, беги сейчас же за ней и тащи силой! У нас есть время поговорить и поразмыслить, и, может быть то, что Люберецкая оказалась жалким трусом, даже хорошо. По крайней мере это снимает с нее тот ореол мученичества, который ей усиленно пытаются прилепить плохие друзья и плохие подруги. Да, да, плохие друзья и плохие подруги! Хороший друг, верный товарищ всегда говорит правду, как бы горька она ни была. Не жалеть надо – жалость обманчива и слезлива, — а всегда оставаться принципиальным человеком. Всегда! С этих принципиальных позиций мы и будем разбирать персональное дело Люберецкой. Но, разбирая ее, мы не можем забыть и кое-какие иные имена, мы не должны забывать об увлечении чуждой нам поэзией некоторых чересчур восторженных поклонников литературы…

 

(В класс влетела Зиночка)

 

А Люберецкая? Ну, что ты молчишь? Я спрашиваю: где Люберецкая?

ЗИНОЧКА В морге.

 

(Сползла спиной по двери и села на пол)

 

 

 Сцена 17

 

ПОЛЯКОВА Пора брать себя в руки, искра.

ИСКРА      Конечно.

ПОЛЯКОВА В жизни будет много трагедий. Я знаю, что первая – всегда самая страшная, но надо готовиться жить, а не тренироваться страдать.

ИСКРА      Может быть, следует тренироваться жить?

ПОЛЯКОВА Не язви, я говорю серьезно. И пытаюсь понять тебя.

ИСКРА      Я очень загадочная?

ПОЛЯКОВА Искра!

ИСКРА      У меня имя – как выстрел. Прости мама, я больше не перебью.

ПОЛЯКОВА Самоубийство – признак слабости, это известно тебе? Поэтому человечество исстари не уважает самоубийц.

ИСКРА      Даже Маяковского?

ПОЛЯКОВА Прекратить!

ИСКРА      Прости, мама.

ПОЛЯКОВА Сядь. Ты, конечно, пойдешь на похороны и… и это правильно. Друзьям надо отдавать последний долг, Но я категорически запрещаю устраивать панихиду. Ты слышишь? Категорически!

ИСКРА      Я не очень понимаю, что такое панихида в данном случае. Вика успела умереть комсомолкой, причем же здесь панихида?

ПОЛЯКОВА Искра, мы не хороним самоубийц за оградой кладбища, как это делали в старину. Но мы не поощряем слабовольных и слабонервных. Вот почему я настоятельно прошу… никаких речей и тому подобного. Или ты даешь мне слово, или я запру тебя в комнате и не пущу на похороны.

ИСКРА      Неужели ты сможешь сделать это, мама?

ПОЛЯКОВА Да. Да, потому что мне не безразлично твое будущее.

ИСКРА      Мое будущее! Ах, мама, мама! Не ты ли учила меня, что лучшее будущее – это чистая совесть?

ПОЛЯКОВА Совесть перед обществом, а не… (обняла дочь) Ты единственное, что у меня есть, доченька. Единственное. Я плохая мать, но даже плохие матери мечтают о том, чтобы их дети были счастливы. Оставим этот разговор: ты умница, ты все поняла и… и иди спать. Иди, завтра у тебя очень тяжелый день. (одна) Иногда думаю: когда же надорвусь? А иногда – что уже надорвалась.

 

 

 Сцена 18

 

ЗИНОЧКА Стойте! Невесту хороним. Невесту! Белые цветы!

ИСКРА      До свиданья, друг мой, до свиданья.

                   Милый мой, ты у меня в груди.

                   Предназначенное расставанье

                   Обещает встречу впереди…

(Она звонко, на все кладбище, кричала есенинские строки. Слезы вместе с дождем текли по лицу, но она ничего не чувствовала. Кроме боли. Ноющей, высасывающей боли в сердце)

 

 

 Сцена 19

 

ПОЛЯКОВА Встать! Ты устроила панихиду на кладбище? Ты?..

ИСКРА      Мама…

ПОЛЯКОВА Молчать! Я предупреждала!

 

(Ремень ее расстегнулся, конец его гибко скользнул на пол, пряжку мать крепко сжимала в кулаке)

 

ИСКРА      Мама, подожди…

 

(Ремень взмыл в воздух)

 

                   Я очень люблю тебя, мама, но если ты хоть раз, хоть один раз ударишь меня — я уйду навсегда.

ПОЛЯКОВА Переоденься. Все переодень – чулки, белье. Ты насквозь мокрая. Пожалуйста.

ИСКРА      Хорошо.

 

 

 Сцена 20

 

(Искра развернула бандероль. Выпал знакомый томик Есенина и книга Грина)

 

ИСКРА      Ах, Вика, Вика. Дорогая ты моя Вика.

 

                   ПИСЬМО

 

Дорогая Искра! Когда ты будешь читать это письмо, мне уже не будет больно, не будет горько и не будет стыдно. Я бы никому на свете не стала объяснять, почему я делаю то, что сегодня сделаю, но тебе я должна объяснить все, потому что ты – мой самый большой и единственный друг. И еще потому, что я однажды солгала тебе, сказав, что не люблю, а на самом-то деле я тебя очень люблю и всегда любила, еще с третьего класса, и всегда завидовала самую чуточку. Папа сказал, что в тебе строгая честность, когда ты с Зиной пришли к нам в первый раз и мы пили чай и говорили о Маяковском. И я очень обрадовалась, что у меня есть теперь такая подружка, и стала гордиться нашей дружбой и мечтать. Ну да не надо об этом: мечты мои не сбылись. Я пишу не для того, чтобы объясниться, а для того, чтобы объяснить. Меня вызывали к следователю, и я знаю, что папу обвиняют в том, что он будто бы растратил огромные деньги. А я ему верю и не могу от него отказаться и не откажусь никогда, потому что мой папа не вор и не обманщик. Он честный человек, он сам мне сказал, а раз так, то как же я могу отказаться от него? И я все время об этом думаю – о вере в отцов – и твердо убеждена, что только так и надо жить. Если мы перестанем верить своим отцам, то мы очутимся в пустыне. Тогда ничего не будет, понимаешь, ничего. Пустота одна. Одна пустота останется, а мы сами перестанем быть людьми. Наверное, я плохо излагаю свои мысли, и ты, наверное, изложила бы их лучше, но я знаю одно: нельзя предавать отцов. Нельзя, иначе мы убьем сами себя, своих детей, свое будущее. Мы разорвем мир надвое, выроем пропасть между прошлым и настоящим, мы нарушим связь поколений, потому что нет на свете страшнее предательства, чем предательство своего отца.

Нет, я не струсила, Искра, чтобы обо мне не говорили, я не струсила!

Я осталась комсомолкой и умираю комсомолкой, а поступаю так потому, что не могу отказаться от своего отца. Не могу и не хочу.

Уже понедельник, скоро начнется первый урок. А вчера я прощалась с Жорой Ландысем, который давно был влюблен в меня, я это чувствовала. И поэтому поцеловалась в первый и в последний раз в жизни.

Сейчас упакую книги, отнесу их на почту и лягу спать. Я не спала ночь да и предыдущую тоже не спала и, наверное, усну легко. А книжки эти – тебе на память. Надписывать не хочу.

А мы с тобой ни разу не поцеловались. Ни разу! И я сейчас целую тебя за все прошлое и будущее.

Прощай, моя единственная подружка!

Твоя Вика Люберецкая.

 

 

 Сцена 21

 

СТАМЕСКИН Я за тобой. Я билеты в кино купил.

ИСКРА      Ты почему не был на кладбище?

СТАМЕСКИН Не отпустили. Вот в кино и проверишь, мы всей бригадой идем. Свидетелей много.

ИСКРА      Только в кино мы не пойдем.

СТАМЕСКИН Понимаю. Может, погуляем? Дождя нет, погода на ять.

ИСКРА      А вчера был дождь. Цветы стали мокрыми и темнели на глазах.

СТАМЕСКИН Черт дернул его с этой растратой… Да одевайся же ты наконец.

ИСКРА      Саша, а точно знаешь, что он украл миллион?

СТАМЕСКИН (значительно) Точно. У нас на заводе все знают.

ИСКРА      Как страшно!.. Понимаешь, я у них пирожные ела. И шоколадные конфеты. И все, конечно же, на этот миллион.

СТАМЕСКИН А ты как думала? Ну, кто, кроме воров, может позволить себе каждый день пирожные есть?

ИСКРА      Как страшно! Куда пойдем? В парк?

СТАМЕСКИН Зря ты на кладбище стихи читала. Неприятности будут.

ИСКРА      Значит, по-твоему, надо молчать и беречь свое здоровье?

СТАМЕСКИН Надо не лезть на рожон.

ИСКРА      Не лезть на рожон! Сколько тебе лет, Стамескин? Сто?

СТАМЕСКИН Дело не в том, сколько лет, а…

ИСКРА      Нет, в том! Как удобно, когда все вокруг старики! Все будут держаться за свои больные печенки, все будут стремиться лишь бы дожить, а о том, чтобы просто жить, никому в голову не придет. Не-ет, все тихонечко доживать будут, аккуратненько доживать, послушно: как бы чего не вышло. Так это все – не про нас! Мы – самая молодая страна в мире, и ни смей становиться стариком никогда!

СТАМЕСКИН Это тебе Люберецкий растолковал? (тихо) Ну, тогда помалкивай, поняла?

ИСКРА      Ты еще и трус к тому же?

СТАМЕСКИН К чему это – к тому же?

ИСКРА      Плюс ко всему.

СТАМЕСКИН (натянуто рассмеялся) Это знаешь, слова все. Вы языками возите, «а» плюс «б», а мы работаем. Руками вот этими самыми богатство стране создаем. Мы…

 

(Искра вдруг повернулась и пошла)

Искра!

 

(Она не замедлила шаги)

 

(Он ее нагнал и обнял сзади) Искорка, я пошутил. Я же дурака валяю, чтобы ты улыбнулась. (поцеловал ее) Трус, говоришь, трус? Вот я и обиделся… Ты же все понимаешь, правда? Ты же у меня умная и… большая совсем. А мы все как дети. А мы большие уже, мы уже рабочий класс…

(он скользнул руками по ее пальтишку, коснулся груди, осторожно сжал. Искра стояла как истукан. Он осмелел, уже не просто прижимая руки к ее груди, а, поглаживая, трогал)

Вот и хорошо. Вот и правильно. Ты умная, ты…

ИСКРА      Совсем как тогда под лестницей. Только бежать мне теперь не к кому.

 

(Неторопливо расцепила его руки, пошла не оглядываясь. И заплакала, лишь выйдя за ворота)

 

 

 Сцена 22

 

(Мать и дочь долго смотрели друг другу в глаза. Глаза были одинаковыми и взгляд их теперь тоже был одинаковым)

 

ПОЛЯКОВА Надо ходить в школу, Искра. Надо заниматься делом, иначе ты без толку вымотаешь себя.

ИСКРА      Надо. Завтра пойду.

ПОЛЯКОВА (грустно покивала) К горю трудно привыкнуть, я знаю. Нужно научиться расходоваться, чтобы хватило на всю жизнь.

ИСКРА      Значит, горя будет много?

ПОЛЯКОВА Если останешься такой, как сейчас – и я убеждена, что останешься, — горя будет достаточно. Есть натуры, которые впитывают горе обильнее, чем радость, а ты из их числа. Надо думать о будущем.

ИСКРА      О будущем? Какое оно, это будущее, мама?

 

 

 Сцена 23

 

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА (Зине) Немедленно сядь на свое место!

ЗИНОЧКА      Валентина Андроновна! Та парта Вики и…

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА Ах, вот в чем дело! Оказывается вы намереваетесь устроить памятник? Как трогательно! Только вы забыли, что это школа, где нет места хлюпикам и истеричкам. И марш за свою парту. Живо!

ЗИНОЧКА      Не смейте… Не смейте говорить мне «ты». Никогда. Не смейте, слышите? (выбежала)

ВАЛЕНТИНА АНДРОНОВНА (не решаясь поднять глаза) Мы сегодня почитаем. Сон Веры Павловны. Полякова, начинай… те.

 

(Вбежала Зиночка)

 

Леонид Сергеевич Люберецкий вернулся домой!

 

(Искра начала медленно вставать.)

 

 

 Сцена 24

 

ИСКРА      Пошли. Мы должны быть настоящими. Настоящими, слышите?

ЗИНОЧКА      (шепотом) Куда?

ПОЛЯКОВА К Леониду Сергеевичу Люберецкому.

 

 

 Сцена 25

 

ИСКРА      Мы друзья Вики. Мы хотели рассказать. Мы до последнего дня были вместе.

 

(Люберецкий недвижим)

 

ЗИНОЧКА      Уходить надо. Мешаем.

ИСКРА      Послушайте! Нельзя так! Нельзя! Вика вас другим любила. И мы тоже. Нельзя так.

ЛЮБЕРЕЦКИЙ (медленно оглядываясь) Что? Да, все не так.

ИСКРА      Не так.

 

(Открыла шторы на окнах. Там снег. Мокрый. Светло.)

 

Идите сюда, Леонид Сергеевич.

 

(Люберецкий не шевельнулся)

 

Идите, говорю!

 

(Шаркая, подошел к окну)

 

Смотрите. Все бы здесь не уместились.

 

(За окном под тяжелым мокрым снегом стоял 9-б класс)

 

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Милые вы мои. Милые мои ребятки… Они же замерзли! Позовите их, Искра.

ЗИНОЧКА      Я чай поставлю. Можно?

ЛЮБЕРЕЦКИЙ Поставьте, Зиночка. Какой тяжелый год!

ЗИНОЧКА Знаете почему? Потому что високосный. Следующий год будет счастливым, вот увидите!