Саулюс Шальтянис, Леонидас Яцинявичус

СКАЗКА     ПРО     МОНИКУ

пьеса в 2-х частях

Перевод с литовского и сценическая редакция Леонида Жуховицкого

1989г.

Репертуар МОЛОДЕЖНОГО ТЕАТРА

 

Действующие лица:

 

МОНИКА 

РОЛАНДАС  

ЮЛЮС     

им всем по двадцать с небольшим, Юлюс на год — полтора младше Моники и Роландаса

  ХОР  - в состав которого входят и эпизодические персонажи, возникающие по ходу действия

 

 

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

Картина первая

 

На сцене пусто. Появляется ХОР в траурных одеждах, с лопа­тами и веревками в руках. Печальная процессия пересекает сц­ену и, закапывая могилу, как бы бросает лопатами землю вниз, в зрительный зал.

 

ХОР           Почему не погасло солнце?

Почему не обрушились башни?

Почему не взорвалось небо?

Ведь человек умер!

...Вот и зарыли в землю

Вкус первых сосулек во рту,

Праздничный холод снежков,

Жар и озноб первого поцелуя...

Вот и засыпали глиной

Двух растерявшихся ланей,

Так и не успевших убежать

С твоей вязаной кофты,

Засыпали нежные губы

И все слова о любви,

Сказанные и не сказанные...

Весь мир, умещавшийся

В девичьей голове!

Почему ж не погасло солнце?

Почему ж не обрушились башни?

Почему ж не взорвалось небо?

 

ХОР уходит. На сцене ЮЛЮС, он сидит в старомодном кресле с высокой спинкой. Позади в пространстве сцены висит как бы невесомое свадебное платье Моники  

 

ЮЛЮС      Моя любовь,

                   Как горящий танк,

                   Полуослепший танк

                   С захлопнутыми люками.

                   Летит сквозь темень

                   На единственный свет —

                   На свет ее глаз...

                   Но они же погасли!        

                   Горящий танк,

                   Обреченная машина,

                   Но куда ты летишь,

                   Как обезумевший зверь?

                   Они поблекнут, ее глаза,

                   Даже на небе памяти!

                   Хоть тогда ты остановишься?..

                   Тогда ты остановишься,

                   Совсем обуглившись...

 

Появляется РОЛАНДАС с траурным венком, медленно подходит к Юлюсу, стягивает перчатку и протягивает Юлюсу руку. Тот вскакивает.

 

ЮЛЮС      А, здравствуй! Добро пожаловать! (изо всех сил сжимает пальцы Роландаса) До чего же мягкая рука! Хоть бы одна мозоль для разнообразия...

РОЛАНДАС (вырывает руку, хору) Не умеет человек владеть собой!

ЮЛЮС (щиплет венок, растирает листочки между пальцами, нюхает, сдувает) Настоящий лавр... Хороший венок! Это победителям выдадут? Или ворам? (швыряет венок на пол)

 

Участники хора поднимают венок и надевают на Роландаса

 

РОЛАНДАС Ну, а мне что делать? Тоже сыграть безумство Гамлета? Стонать? Рвать волосы?...Истерики! Не могут просто стиснуть зубы...

ЮЛЮС      И мы читали Шекспира... лежа рядом в постели! Хорошо она тогда сказала: мой милый, бедный принц!

РОЛАНДАС Будем делиться воспоминаниями? (Поднимает с пола чайник) А эту штуку я заберу с собой.

(Юлюс вырывает чайник из его рук, топчет ногами, пытается сломать, но, поранив руку, бросает на пол) Осторожней, мальчик, все-таки металл.

ЮЛЮС (перевязывает ладонь носовым платком) Ты хочешь, чтобы жизнь прислуживала тебе, как официантка... Чтобы все тебе служили! Так вот, со мной не выйдет! Понял?!

РОЛАНДАС (с чайником в руках, устраиваясь в кресле) Цепляешься за вещи, пытаешься удержать тень Моники... (тихо, с горечью, усмехается) Она плевала на вещи, в этом (потрясает чайником) ее никогда не было.

ХОР           До чего же люди словоохотливы!

Целый день разбрасывают слова,

А те летят и летят,

Как перья из разодранных подушек.

И в этом мягком месиве тонет все:

Принципы, истины...

А что остается?

Звон металлического рубля

Да голые факты.

А где же человек?

Нет человека. Умер.

Оттуда никто еще не вернулся назад...

Так что же толку в словах,

Беспомощных и жалких.

В убогих словах,

Которые каждое утро

Равнодушно увозит куда-то

Серая мусорная машина...

А где же человек?

Ведь мы даже не успели его спросить:

Может, он остался в долгу у жизни?

...А может, жизнь сама ему должна?

 

 

Картина вторая

На деревянной конструкции, напоминающей строительные леса, появляется МОНИКА. Медленно спускается вниз.

 

МОНИКА А мне снился Роландас!

Я не видела лица,

Но знала, что это он.

Сперва я плыла по реке,

По теплой-теплой реке –

А рекой был Роландас.

Еще он был облаками

И легким ветром.

И нашей старой городской мостовой...

И было так хорошо,

Что я заплакала...

Мне одно только страшно,

Роландас!

Неужели я не смогу любить тебя сильней,

Чем любила вчера

Или люблю сейчас?

Ведь еще немного - и предел!

И мы оба рухнем вниз,

Как две вконец обессилившие птицы.

 

На леса стремительно взбегает Роландас. Он оглядывается, раскрывает, как парашют, большой черный зонт и спрыгивает вниз. За ним гонится ХОР: кто грозит кулаками, кто свистит, засунув пальцы в рот. В Роландаса летят вещи его — скромный студенческий скарб: книги, будильник,  подушка, линейка и т.д.

 

РОЛАНДАС Гады! Еще хрюкают вслед... (Кричит) Гроша больше не получите за эту паршивую голубятню!

 

Кто-то из участников хора запускают в Роландаса никелированным чайником.

 

(ловит его, желательно ручкой зонта) А за чайник спасибо! Лучше, чем мой дырявый. Эй, хозяюшка! Ты лучше швырни в меня кошельком! (Взмахивает руками, как птица крыльями. Подбегает к Монике) Моника! Ура! Я свободен, как молодой бог! Они меня вышвырнули из своей норы за неуплату - зато я сказал им напоследок все, что о них думаю! Будут помнить!

МОНИКА (смеется) Роландас, ты неподражаем... А где ты станешь жить?

РОЛАНДАС Жить? Ха... Проблема!.. Зато ощущение свободы... Когда они вышвырнули меня из этой голубятни... Вышвырнули! Да я выпорхнул из нее как голубь! Я летал и кувыркался над домами! А зонтом сбивал шляпы! И знаешь, что самое поразительное? Все были довольны... А потом я назначил себя временно исполняющим обязанности дождя и стал поливать всех прохожих из чайника. Но потом я заметил тебя... Ты ведь стояла у собора? Стаяла! Малюсенькая, тонкая - как спичка. Я испугался, что ты тоже промокнешь, - и дождь кончился. (Протягивает Монике чайник) Держи! Ничего не жаль — была бы свобода. А жить... Жить буду как король. Знаешь где? У реки под лодкой. Жил же Диоген в бочке!.. Они еще на брюхе приползут! Умолять станут, чтобы вернулся!

МОНИКА Под лодкой? В этом что-то есть. А я по утрам буду заваривать тебе чай. Поскребусь о днище: мой король проснулся? (пауза) А меня ты возьмешь под лодку?

РОЛАНДАС Тебя? Это надо подумать... Вообще-то ты тонкая, как спичка... Беру! Жилплощадь позволяет!

МОНИКА Спичка?.. Да нужна мне твоя лодка. (возвращает чайник) Сам будешь заваривать чай!

РОЛАНДАС Как неуклюжий птенец,

Ты ходишь по моему сердцу,

И кажется — вот сейчас оно остановится.

И я от счастья застываю, как дерево,

Я боюсь шелохнуться:

Ведь прямо по сердцу

Прямо по сердцу

Ходит мой маленький,

Мой неуклюжий птенец...

 

Моника прижимается к Роландасу. Свет становится глуше. Хор вытаскивает на сцену роскошную белую кровать с резьбой в стиле барокко, украшенную гирляндами цветов. Участники хора взбивают подушки, опрыскивают водой цветы и выразительно поглядывают на обнявшуюся парочку. Роландас бросает на постель зонтик, вешает на спинку чайник. Хор поднимает бумажные цветы, сдвигает и заслоняет от зала Роландаса и Монику, которые, стоя на коленях в постели, прижимаются друг к другу. Свет постепенно гаснет. Слышны только голоса Моники и Роландаса.

 

РОЛАНДАС Видишь — вот моя лодка. Здорово, а?

МОНИКА Никогда такой не видела. Сквозь дыры даже звезды светят.

РОЛАНДАС Может, раскрыть зонт?

МОНИКА Не надо... Так красивей. (пауза) Роландас?

РОЛАНДАС Да?

МОНИКА Мы что... должны сейчас... друг друга любить?

РОЛАНДАС Должны?.. Не знаю... Ты боишься?

МОНИКА Немножко... Да нет, не боюсь... Роландас!

РОЛАНДАС Да?

МОНИКА А муравьев тут нет?

РОЛАНДАС Кусаются?

МОНИКА Мне показалось, вот тут, возле уха... что-то прошуршало в траве.

РОЛАНДАС Ерунда. Лишь бы гадюк не было.

 

Оба тихо смеются. Затем - пауза.

 

МОНИКА Ты хочешь, чтобы я разделась?

РОЛАНДАС Нет! Ни в коем случае... Ты же можешь простудиться!

МОНИКА Но ведь ночь совсем теплая.

РОЛАНДАС Видишь ли... Я... Ну... Я, в общем, не очень-то умею...

МОНИКА И я тоже... О, господи!

РОЛАНДАС Что с тобой?

МОНИКА Какой-то камень впился в бок!

РОЛАНДАС Постой... Сейчас посмотрю... Ничего себе камень!

МОНИКА Ого - наш великолепный чайник!

 

Пауза

 

РОЛАНДАС А ты на меня никогда не станешь сердиться?

МОНИКА Никогда... Ох, Роландас, как жаль, что они тебя не выгнали раньше!

ХОР                     Что ж нам делать?

Что же нам делать?

Ведь теперь обязательно скажут:

Вот еще одна Ева пала!

Во-первых, слишком рано,

А во-вторых, вообще зря!

И главное, сошлись без загса,

Что совершенно не типично для нашей эпохи!

Так что же нам делать,

Что же нам делать?

Давайте погасим свет,

Давайте почтим старые истины.

Не забывайте!

Не забывайте!

Не забывайте!

Это аисты приносят нам детей!

 

 

Картина третья

 

Железнодорожный вокзал. Хор изображает суетящихся пассажиров. Из репродуктора слышатся обрывки сообщений. Голос из репродуктора: "Граждане пассажиры! Производится посадка и высадка... Поезд номер один прибывает вовремя. Поезд номер два немного запаздывает, но, может, еще нагонит в пути, чего не бывает?.. Внимание: потерялся мальчик... потерялся мальчик! Сообщаем приметы: нет одного переднего зуба, волосы русые, с игрушечным пистолетом... Граждане пассажиры! Комната матери и ребенка, ресторан, буфет и туалет закрыты на ремонт. Аптечный киоск находится в центре вокзальной площади.

Входит ЮЛЮС в солдатской форме.

 

ХОР           А этот бравый солдат в сапогах, начищенных до блеска, со сверкающими значками на груди — он ждет уже вторые сутки. Чего он ждет? В сердце его пусто, как в зале ожидания после ухода самого последнего из поездов. (Один из участников хора подает Юлюсу телефонную трубку)

ЮЛЮС (в трубку) Лейтенант! Товарищ лейтенант!

 

В другом углу сцены показывается участник хора - ЛЕЙТЕНАНТ. Он в пижаме, пытается влезть в мундир. Он почти ровесник Юлюсу, но, уважая звание, держится солидно, говорит веско и вообще стремится выглядеть человеком бывалым.

 

ЛЕЙТЕНАНТ (запальчиво) Что еще там случилось?

ЮЛЮС (бормочет) Ничего... Ничего, товарищ лейтенант... Как там мой танк?

ЛЕЙТЕНАНТ Танк? Какой танк?.. Ах, твой? Это ты, Юлюс?

ЮЛЮС      Я, товарищ лейтенант!

ЛЕЙТЕНАНТ Нормальный танк. Что с ним случится? Клапаны вот немного барахлят... Что у тебя там стряслось, елки зеленые, что ночами звонишь?

ЮЛЮС      Ничего не случилось! У нас тут день... Мальчик вот какой-то потерялся...

ЛЕЙТЕНАНТ Юлюс! Если тебе на гражданке от какой-нибудь гадюки житья нет, ты помни, что мы тут...

ЮЛЮС (кричит) Товарищ лейтенант!.. Лейтенант!.. (вытирает пот и вешает трубку)

 

Входит Моника с чайником. Садится за крохотный столик. Юлюс, не отрываясь, смотрит на нее.

 

Только не надо маршей,
Не надо казенных улыбок,
Не надо потока слов,

Бесполезно изнуряющих душу.

Знаете, чего я хочу?

Чуть-чуть теплоты,

Которая где-то живет между нами.

Иногда мне кажется — вот только протянешь руку

И сразу уткнешься в чье-то плечо,

Такое же доверчивое, как моя рука.

Ведь может же так случиться,

Что камни мостовой вдруг расступятся,

И вырастет ива?

МОНИКА  Вы мне что-то сказали?

ЮЛЮС      Я?...Ну что вы. Да я бы никогда не посмел. Ведь вы... ну... вы такая красивая...

МОНИКА (смеётся). Вы тоже.

ЮЛЮС      Я?... (Мотает головой.)

МОНИКА Именно вы... И вообще, я вас сразу узнала. Русоволосый, не хватает переднего зуба, да ещё озираетесь. Вы - потерявшийся мальчик! Вас ищут. Доставайте свой игрушечный пистолет и отправляйтесь к справочному бюро. (Вбегает РОЛАНДАС.)

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Граждане пассажиры! Строго воспрещается перевозить в пассажирских поездах бензин, керосин, крупный рогатый скот и взрывчатые материалы. (Роландас лихорадочно роется в карманах, вытаскивает патрон с конфетти и стреляет вверх. Цветные кружочки опускаются на него и на Монику.)

МоникА (обнимает Роландаса, целует). Роландас, милый! Успел!

РОЛАНДАС Плевать мне на все учёные советы!.. (Смотрит на её руки.) У тебя все пальцы в чернилах. Почему ты не пишешь моей ручкой?

МОНИКА  Берегу.                                                         

РОЛАНДАС (сжимает её руки). Теперь они мне будут только сниться.

МОНИКА  А мне будут сниться твои шоколадки. (Смеётся) А ну признайся - я тебе дорого стоила?

РОЛАНДАС (поворачивается к хору)  Будьте добры! Шампанского и шоколада. (Один из участников хора перебрасывает через руку салфетку, пристегивает "бабочку". Затем ставит на стол бутылку и кладет плитку шоколада.)

ВТОРОЙ УЧАСТНИК ХОРА (Первому, шепотом). Это же плодоягодное!

ПЕРВЫЙ (Второму) Что делать, старик. Сам знаешь, с реквизитом туго. В каждой пьесе по три пьянки - на все не напасёшься. Шампанское давно выпито!

 

От хора оделяется ДЕВУШКА, одетая так же, как Моника, только её одежда выглядит более торжественно, что придает девушке вид сказочный и почти бесплотный. Это как бы Моника, перенесенная в воображение Юлюса. Плывущей балетной походкой она приближается к столику Юлюса

 

Юлюс (медленно поднимаясь со стула) Ну вот и повстречались мы, родная.

ДЕВУШКА. Мы долго не могли найти друг друга.

ЮЛЮС      Ах, милая, зато сейчас я счастлив! Такой тебя и в детских снах я видел.

ДЕВУШКА. Когда тебе приснилась я впервые?

ЮЛЮС      В тринадцать лет... А может быть, в двенадцать. Был образ твой расплывчат, но прекрасен.

РОЛАНДАС (Монике) А мне в тебе, знаешь, что всегда нравилось? Что ты такая легкая. Так здорово было взять тебя на руки и – вверх по лестнице на четвёртый этаж!

МОНИКА  Зато весь подъезд высовывался из дверей и шипел вслед: "Распутники! Стыд потеряли!"

РОЛАНДАС От этого было ещё приятней. Когда ханжи не каркают за спиной, словно бы чего-то не хватает.

ЮЛЮС (девушке) Ты светлая, ты чистая такая, что я боюсь притронуться к тебе.

ДЕВУШКА. А я боялась - ты меня разлюбишь, увидев, как сижу я в этом зале и улыбаюсь пошлому соседу, и заедаю пошлой шоколадкой невыносимо пошлое вино.

ЮЛЮС      Что мне сосед - ведь ты теперь со мною! Я уведу тебя от пошлой жизни туда, где будет все у нас не так...

ДЕВУШКА. Давай, мой друг, станцуем менуэт. Ведь ты его учил когда-то в школе?

ЮЛЮС      Пусть это будет наш с тобою танец!

 

ЮЛЮС и ДЕВУШКА танцуют, торжественно и трогательно кланяясь друг другу.

 

ХОР (один из участников со злостью захлопывает толстую папку, другой бьёт плеткой по столу) Прекратите! Сейчас эпоха твиста!

ДЕВУШКА (вздрагивает и начинает удаляться от Юлюса) Прощай, любимый! Я всегда с тобою!

РОЛАНДАС (Монике) Ты целую неделю не приходила. Это же чушь! Последняя неделя перед отъездом!.. Сегодня ночью торчал под твоими окнами, как восьмиклассник.

МОНИКА  А я как раз не спала... (Вздыхает.) Пора, милый, отвыкать друг от друга.

РОЛАНДАС Отвыкать?! Да ты знаешь, как меня к тебе тянет?

МОНИКА (чуть слышно) Представь себе, меня тоже... (Оба замолкают, держа друг друга за руки.)

ХОР (Монике и Роландасу) Какую чушь вы мелете беспечно? Ведь Моника учительницей едет в глухой район на три-четыре года... Одна! А соблазнитель остаётся! Где жалобы, где стоны, где проклятья? Где горестные слёзы соблазненной? Укоров почему совсем не слышно? Спешите - поезд подошёл к перрону!

РОЛАНДАС (преодолев скованность, поднимает рюмку) Выпьем, а? Зверски пересохло в горле.

МОНИКА  Я никогда не буду любить другого.

РОЛАНДАС Не повезло тебе со мной. Вот уж выбрала... Был бы нормальный парень - сложил бы вещи в кучу, организовал парочку детей, и ворковали бы, как два голубка, до самого развода...

МОНИКА  Ну что ты себя грызёшь? Учительствовать может каждый. А ты - талант. Зря, что ли, тебя одного оставили при кафедре? Знаешь, как я за тебя рада? Услышала – чуть не заплакала от радости...

РОЛАНДАС (кричит) Замолчи! Меня бесит эта твоя покорность! Ну, будь ты собой. Ну, сорвись, ну, заори на меня! Ну, давай, давай! Кто я? Эгоист? Карьерист? Иуда?

 

ЮЛЮС, вздрогнув, оборачивается на крик и, не отрываясь смотрит на Роландаса.

 

ХОР (потирает руки, замирает, затем оживляется - начинает: стучать на пишущих машинках, включает магнитофон) Иуда? Иуда... Колоритная фигура! Сперва предал за какие-то гроши, потом повесился...

 

Сверху опускается верёвка с петлёй.

 

РОЛАНДАС (Монике) Ты хоть понимаешь, что происходит? Ведь поезд уже стоит! Да смотри ты на меня! Куда ты смотришь?

МОНИКА  Я смотрю туда,

Где меня ждёт одиночество -

Законная плата за любовь.

Я не буду от него прятаться.

Я в первый же вечер настежь открою дверь

И впущу тоску.

И долго-долго, пока не усну,

Буду слушать,

Как по всей округе перепаиваются псы.

Что делать - мы обречены на разлуку.

И никто нам не вернёт тех дней,

Когда на двоих у нас была одна мечта:

Всегда и всюду быть вместе.

Я говорю: прощай, милый!

Не надо клясться,

Не надо обещать,

Не надо утешать.

Прощай, милый.

Слышишь:

Прощай, милый!

 

МОНИКА плачет.

 

ХОР (встав) Иуда! Иуда! Иуда!

РОЛАНДАС (ухватившись руками за петлю) Иуда! Но ведь я никого не предавал. Я просто ещё очень мало прожил. Слишком мало! Что я могу дать другому? Не знаю... А жизнь - она слишком коротка, чтобы позволить себе такую роскошь - ошибаться... Я ведь и за неё должен отвечать! Я должен решать за обоих!.. Эх, взять бы где-нибудь огромную деревянную ложку, трахнуть вам по кумполам и спросить: эй, сеньоры, что там за червячки шевелятся в ваших извилинах? Вы ведь знаете все. Так вот, изложите ваше мнение о детях и разводах. И объясните, пожалуйста, почему быт укокошил птицу?.. Ах, вы думаете, как все? Похвально! Но я - вы слышите? - я не хочу, чтобы моё совпадало с вашим! (Вдруг поворачивается к Юлюсу.) А ты что уставился? Выпить хочешь? Валяй - в бутылке ещё осталось. Или ты никогда не видел живого Иуду? Свинью господню? Пожалуйста, могу хрюкнуть!


Всовывает голову в петлю и издевательски хрюкает.

 

ЮЛЮС      Не смей кричать на девушку! (Неожиданно бьёт его по лицу.)

 

РОЛАНДАС падает, МОНИКА испуганно вскрикивает.

 

(Монике) Не стоит тратить слёзы на пошляка.

РОЛАНДАС (встаёт) Дурак. Затевать драку в чужом городе... (Свистит в два пальца. Внезапно сбивает Юлюса с ног.)

 

Четверо участников хора сбрасывают пиджаки, вешают их на спинки кресел и обступают упавшего Юлюса. Они подкидывают в воздух, а затем топчут ногами его чемодан. От каждого удара по чемодану Юлюс вздрагивает.

 

МОНИКА  Что вы делаете!.. Роландас! Они же его насмерть убьют!

РОЛАНДАС (оттаскивает её за руку) Встанет и пойдет... А ну быстрей - на поезд опаздываешь.

МОНИКА  Не тащи меня! Я прошу... Сейчас мне отвратительны твои руки!

РОЛАНДАС (с горечью) Не руки отвратительны, а расставанье.

 

Хор свистит.

 

Парни, - милиция!

 

Участники хора, избивавшие Юлюса, убегают.

 

(Бежит за ними.) Моника! Я приеду... (Убегает.)

 

ЮЛЮС сидит на земле, поддерживая одну руку другой. Пытается улыбнуться.

 

МОНИКА  Ну? Доволен? Куда ты полез, дурак набитый, кто тебя просил? Даже улыбка идиотская.

ЮЛЮС      Подонков надо бить - это я знаю точно... Вы же плакали!

МОНИКА  Не с вашим умом в этом разбираться... Теперь вот будете с фонарями. (Помогает ему подняться, вытирает его лицо носовым платком) А рука почему висит?

ЮЛЮС      До свадьбы заживет.

МОНИКА  У меня поезд через пять минут. Ну-ка давайте домой, пока они не вернулись.

ЮЛЮС (усмехается) А где мой дом?.. Ладно, бегите, поезд уйдёт.

МОНИКА  Вот ещё рыцарь... Ну, что мне с тобой делать?

ЮЛЮС      Идите на поезд. Ну? (Кричит.) Да отвяжись ты от меня!

 

МОНИКА нерешительно идет к поезду. ЮЛЮС хватается за больную руку, сдерживая стон. Затем вновь садится на землю. МОНИКА оглядывается и бежит назад. Пытается поднять Юлюса.

 

МОНИКА  Господи! До чего ж тяжёлый! И чем их только в армии кормят? (Подхватывает его чемодан и ведет Юлюса.) Да быстрее, ведь тронется сейчас! (Между тем ХОР шумно приводит в порядок свой инвентарь, потягивается, позёвывает, высыпает на авансцену.)

ХОР.          Слыхали? Какого-то парня зарезали из-за девчонки.

-     Вот такой нож! Прямо в сердце и печень задета.

-     Что задето?

-     Всё задето!

-     А крови натекло... В туалете весь пол залит!

–  Две "скорых" приехало - а толку что?

-     Не жилец!

-     Да он в поезд сел.

-     Кто? Убитый?

-     Ага. А чемодан его девчонка сзади тащила.

-     Так, значит, живой?

-     Конечно!

-     Вот город! Придешь вечером домой - и рассказать нечего...

 

 

Картина четвертая

 

Комната Моники в провинции. Кровать Моники и тюфяк Юлюса, брошенный прямо на пол, отделены друг от друга ширмой. На ширме висит гимнастерка Юлюса, в изголовье тюфяка красуются солдатские сапоги. МОНИКА, лёжа на кровати, пускает через соломинку мыльные пузыри и пытается поймать их свободной рукой. ХОР, разместившийся на пятачке возле ширмы, режется в карты. ЮЛЮС, сидя на тюфяке, осторожно скалывает молотком гипс с руки.

 

МОНИКА (прислушивается) Безумная личность, что ты там ещё придумал?

ЮЛЮС      Мешаю готовиться к урокам?

МОНИКА  Не даёшь сосредоточиться!

ЮЛЮС      Ничего, скоро кончу. Немного осталось. (Снова стучит молотком.)

 

Моника вскакивает с постели и запускает в Юлюса подушкой.

 

Ах так? Ну, погоди! Месть калеки будет ужасна! Вот только сниму гипс...

ХОР (указывая на Юлюса, но не отрываясь от карт) Опять весь день ничего не ел. Боится дорого обойтись Монике.

МОНИКА  Оставь в покое свою руку! И вообще, может, ты кончишь эту дурацкую голодовку протеста?

ЮЛЮС      Кто не работает, у того и аппетита нет.

ХОР.          Уж лучше бы сгонял с нами в преферанс - вдруг повезёт... А ты, красавица, от кого прячешься за ширмой? От общественности? Не скроешься...

 

УЧАСТНИКИ ХОРА пальцами и авторучками проделывают в ширме дырочки и приникают к этим смотровым щелям.

Юлюсу в конце концов удаётся снять гипс с руки. Гипс грохается об пол.

 

МОНИКА (возмущенно) Все-таки содрал гипс?

ЮЛЮС      Между прочим, все зажило. (Хватает подушку и запускает в Монику)

 

Моника и Юлюс выбегают на авансцену и начинают перебрасываться подушками. Хор тоже разошелся: кто прыгает через кровать, кто опрокидывает ширму, кто борется с соседом и т.д.

 

МОНИКА Ого! Теленок рассвирепел.

ЮЛЮС      Теленок? Я тигр! Тигр, сбросивший оковы! (отшвыривает ногой кусок гипса.)

МОНИКА  Ты травоядный тигр! Весь день стонешь и вздыхаешь на своем тюфяке. И глаза у тебя голубые и глупые...

ЮЛЮС      Глупые?! (Хватает ее за руку.)

 

Оба нечаянно падают.

 

МОНИКА Ну, хватит... А весело мы живем, верно?

ЮЛЮС  (упавшим голосом) Весело... Наверное, я никогда не научусь веселиться.

МОНИКА (встает, долго и удивленно смотрит на Юлюса) Слушай, откуда ты здесь взялся? И вообще — кто ты такой?

ЮЛЮС      Когда-то в детдоме я заболел,

Не знаю, скарлатиной или корью -

Мне никто не сказал...

Это было очень хорошее время,

Я лежал один в большом изоляторе,

Было свежо и тихо,

И беленые стены

Почему-то пахли мятными леденцами...

Потом я вырос.

Но тогда, на вокзале,

Я, избитый, сидел на асфальте,

А ты подошла

И вернула меня в страну детства.

Ты никогда не поймёшь,

Как я был счастлив,

Когда ты просто произносила моё имя: "Больно, Юлюс?"..

А когда ты нечаянно прикасалась ко мне

Дыханьем

Или хотя бы краем одежды,

Я боялся,

Я больше всего на свете

Боялся выздороветь...

Лучше подохнуть!..

МОНИКА  Мальчик мой, выздоравливать тебе все-таки придется.

ЮЛЮС (мрачно) Я знаю.

МОНИКА  Ты так смотришь, как будто я тебя обманула!.. Не могла же я тебя там бросить на вокзале! Собаку с перебитой лапой - и ту бы домой взяла... (С горечью.) Но ты бы послушал, что говорят обо мне в городке!

ЮЛЮС (неуверенно) Наверное, плохо, что мы... ну... живем в одной комнате, не расписавшись... Я стараюсь занять меньше места, но... Ну... чтобы не сплетничали... мы же можем пожениться.

МОНИКА (с усмешкой) "Мы!"

ЮЛЮС      Я буду работать как вол. Ты ведь не знаешь, как я умею работать... Да через три месяца холодильник купим! А весной пригоню мотоцикл. К озёрам махнем... Ты когда-нибудь ловила рыбу руками? Научу! Ночевать можно в шалаше, даже палатки не надо.

МОНИКА  Подойди-ка... Еще ближе - вот сюда... Мне жаль тебя разочаровывать, но у нас с тобой никогда ничего не будет. Я... не хотела тебя огорчать - но я жду ребенка от Роландаса.

ЮЛЮС (не сразу) Одной тебе будет трудно его вырастить.

МОНИКА  Роландас приедет сюда. Он не пишет об этом, но я знаю. Ты пойми - я каждую ночь слышу его голос. Лицо вижу – у него такое гордое лицо!.. А утром просыпаюсь - какой-то бред: эта идиотская ширма, кто-то сопит, и сапоги торчат. Спросонья не разберёшь: что тут - казарма? Или я в вагоне уснула? Нелепость!

ЮЛЮС      А я-то, дурак, надеялся, что буду хоть кому-то нужен. Хотя бы как вещь. Вон - ведро или рукомойник...

МОНИКА  Ты обижаешься, что я тебя не полюбила?

ЮЛЮС      Спокойной ночи, Моника. Ты ко мне хорошо относилась. Даже очень.

 

Хор собирает вещи Юлюса, аккуратно сворачивает тюфяк, ставит у порога солдатский чемоданчик. Кто треплет Юлюса по плечу, кто разводит руками.

 

МОНИКА      Спокойной ночи, Юлюс.

 

Юлюс уходит за ширму и дальше на улицу. Один из участников хора догоняет его и отдает гипсовый слепок, сбитый Юлюсом с руки в начале картины. Юлюс удаляется.

 

ХОР           ...Спокойной ночи! Доброй ночи!

Так уж устроено: только поверишь в рай –

И уже пора уходить...

Но что поделать-

Ведь рай такой маленький и тесный,

Словно игрушечный домик из гипса...

Спокойной ночи! Доброй ночи!

Не будем, уходя из рая, хлопать дверью,

Не будем считать обиды под уличными фонарями.

Лучше смахнем свою грусть,

Как росу с подоконника...

Спокойной ночи! Доброй ночи!

 

ЗАНАВЕС

 

 

 

ЧАСТЬ  ВТОРАЯ

 

Картина пятая

 

Сцена выглядит, как и в четвертой картине. В центре — комната Моники.  Моника проверяет тетрадки. В углу сцены Юлюс сидит на своем солдатском чемодане, ждет телефонного разговора.

 

ХОР           А у нас все те же декорации,

А в провинции все те же ливни,

Та же башня костела со шпилем,

Те же козы в футбольных воротах,

На том же, продутом ветрами,

Школьном дворе...

В том же Доме культуры

Те же массовые мероприятия.

Но площадь перед Домом культуры

Еще в прошлом месяце залили

Красивым и ровным асфальтом!

Вдумайтесь в эту новость,

Вглядитесь в эту примету!

Провинция перестает быть провинцией!

А когда люди начнут мыслить

Не в провинциальном масштабе...

Впрочем, всмотритесь-ка лучше

В окно с голубой занавеской.

Ведь оно так похоже

На кусочек весеннего неба,

А так же на обсосанную кем-то

Прозрачную карамельку.       

Быть может, как раз за этим окном

Моника проверяет

Тетради ваших ребят?..

Вперед, неустанная кляча жизни,

Вперед - тебе нельзя останавливаться.

А ну-ка тряхни бубенцами!..

А может, за этим окном

Совсем другая девчонка

Глядит на дорогу и зябнет,

И так же, как Моника ждет?

Чего она ждет?

Чего-то?

Или, может, кого-то?

А может быть, ждет чуда?

А может быть, ребенка?

В течение долгих столетий!

А в чреве, прямо под сердцем,

Плод нежной, но тайной страсти

Ждал появления на свет...

Вперед же, кляча жизни!

А ты, равнодушный возница,

Пугни-ка её как следует,

А ну-ка кнутом своим свистни,

А ну-ка хлестни по глазам,

Чтобы видела впредь не только

Розовое и голубое...

 

Юлюс поднимает телефонную трубку. ХОР, выстроившись, в цепочку и взявшись за руку, изображает телефонный провод. В конце его один из участников хора - ЛЕЙТЕНАНТ.

 

ЮЛЮС      Лейтенант! Товарищ лейтенант!

ЛЕЙТЕНАНТ. Что? Да что там, черт побери? Юлюс? (В сторону.) Снова Юлюс. Пьяный, наверное...

ЮЛЮС      Я вас, наверное, поднял. Не сердитесь, товарищ лейтенант.

ЛЕЙТЕНАНТ.  Да ладно, ничего... Все равно скоро утро. Не доспим - в могиле отоспимся... Так что там у тебя?

ЮЛЮС      Все в порядке, товарищ лейтенант... Как там мой танк?

ЛЕЙТЕНАНТ (зевает) Да нормально... Танк? Твой списали... Да ты не реагируй! Новый пришлют... Что ты все в танк норовишь, как собака в конуру?

ЮЛЮС      Да чего-то... Вы извините, товарищ лейтенант!.. Как-то все не так...

ЛЕЙТЕНАНТ. А ну-ка успокойся. Не реагируй. Что там у тебя? Какая-то гражданская гадюка житья не дает?

ЮЛЮС      Да нет, товарищ лейтенант. Она совсем не гадюка.

ЛЕЙТЕНАНТ. Что, не любит?

ЮЛЮС      Прогнала из дому.

ЛЕЙТЕНАНТ. Юлюс? Ты слышишь меня? Юлюс, ты держись! Ты с бабами, знаешь, как? По-солдатски! Выгнали в дверь - а ты в окно! Заперли окно - а ты в трубу! Сориентируйся - и действуй!

ЮЛЮС      Я пробовал... Но не выходит ничего! Ей тошно даже видеть меня.

ЛЕЙТЕНАНТ. Тошно? Вот пускай её, гадюку и вырвет! Такого парня гнать из дому!

ЮЛЮС      Спасибо, товарищ лейтенант. Спокойной ночи...

 

Кладет трубку, поднимает чемодан и проходит в комнату Моники.

 

МОНИКА  Опять ты? О господи, когда все это кончится!

ЮЛЮС      Рука окончательно распухла.

МОНИКА  Ясно... (Отворачивается, безнадежно проводит ладонью по лицу.) Ну что стоишь как истукан? Что уставился?

ЮЛЮС      Ну, правда же - лихорадка...

МОНИКА  Так опухоль или лихорадка?.. (С отчаянием.) Ну что мне с тобой делать? Двери запирать?

ЮЛЮС (с хмурым упрямством) В трубу влезу!.. (Растерянно) Ну, честное слово, рука болит... И лихорадит!.. Ну, напиться-то хоть дай! (Моника подносит ему чайник.) (Пьет.) Знала бы ты, как паршиво ночевать на скамейке в скверике...

МОНИКА  Если тебе нужны деньги - зарплата у меня завтра.

ЮЛЮС      Можно хоть до завтра подождать? (Ставит чемодан.)

МОНИКА  Слушай, милый человек. Не хитрил бы ты, а? Я не привыкла жить в казарме - понял? И мне надоело тебя выгонять. Ты все-таки не собака! А ведешь себя как собака!- пользуешься, что мне жестокости не хватает... Я тебе уже сказала: я тебя не люблю и никогда не буду любить.

ЮЛЮС      Моника! Мы же с тобой оба как в пустыне. Оба одиноки. Я все знаю... Ну, пускай ты меня не любишь...

МОНИКА  Во-первых, я не одинока, а во-вторых, если и одинока, то хочу быть одинокой... Ладно, бери свой тюфяк. Но запомни - это в последний раз! В самый последний раз!

ЮЛЮС (расстилает тюфяк) Спасибо, Моника!

Эй, ласточки, кривые ножницы неба!

Отрежьте мне синий лоскут.

Каждую ночь мне снится,

Что мы рядом, близкие и нагие,

Как берег и река.

Но ты таешь и таешь,

Как тает песок в ладони,..

В моем корабле течь,

Компас смыло за борт,

А паруса изодраны, как бинты,

И нет холста на заплаты...

Эй, ласточки, живые ножницы неба,

Помогите, отрежьте мне синий лоскут!

 

 

Картина шестая

 

Та же комната Моники. МОНИКА сидит на кровати босая, в ночной рубашке. ХОР на тележке ввозит РОЛАНДАСА, сгружает с тележки целый ворох цветов, бутылку шампанского и ставит все это у ног Моники.

 

РОЛАНДАС (Становясь на колени). Вот и опять в мире нас только двое.

МОНИКА (вскакивает) Роландас! Неужели - ты? Роландас...

РОЛАНДАС (обнимает её ноги, прижимается к ней лицом) Ты не забыла меня?

МОНИКА (осторожно гладит его волосы) Забыть? (Тихо смеется) Да ты целыми днями ходил за мной, как привидение. Даже на уроках не могла от тебя отвязаться. Думала, мальчишки заметят...

РОЛАНДАС Эх, Моника... Вот ты рядом - и опять мир хорош и чист.

МОНИКА  Ты надолго?.. Не надо, не отвечай - все равно не отпущу. Одежду спрячу, а дверь запру на ключ.

ХОР (разочарованно) Да ну... Какой банальный, затасканный конец! Шампанское, цветы... кровать без ширмы...

РОЛАНДАС Как тихо... Как хорошо... Только здесь понимаешь, до чего осточертели наши проклятые темпы: спешишь, летишь, не успеваешь... Вечером ляжешь в постель - а ноги ещё бегут.

МОНИКА  Вымотался? (Гладит его лицо.)

РОЛАНДАС Да пожалуй, нет. Дела идут как-то сами по себе и, в общем-то, прекрасно. Странно - но передо мной даже заискивают. Всей лаборатории подбрасываю идеи. Незаменимый товарищ! На завтра, например, шесть неотложных дел.

МОНИКА (ошеломленно) На завтра?

РОЛАНДАС Назавтра. Обоим на работу: и тебе, и мне.

 

Снимает пиджак, готовится открыть шампанское.

 

МОНИКА (движением руки останавливает его) Не надо... Или ты и сейчас торопишься?

РОЛАНДАС (с раздражением) А ты не изменилась... Все или ничего? Когда ты, наконец, поймешь: любовь не должна давить, как скучная работа. Надо ценить радостные мгновения. Не мы придумали жизнь - а она такая: встречаешься, расстаешься, а потом тоскуешь... Так вот хотя бы встречи... Или тебе больше нравится ежедневно хлебать любовь ложками, как домашний суп?

МОНИКА  Значит, в следующий раз ты приедешь, когда тебе опять надоест город? Через год? Или все-таки раньше? А я буду послушно ждать этого благодеяния судьбы...

РОЛАНДАС (запальчиво) Неужели нам мало того, что мы друг друга любим? Ведь я люблю тебя! Люблю! Неужели быт - важнее? Ведь если запрячь любовь в телегу, она станет клячей!

МОНИКА  Ты всегда был умным парнем.

РОЛАНДАС Давай сменим тему. У нас не так много времени. (Хочет обнять её.)

МОНИКА  Роландас... Уезжай обратно.

РОЛАНДАС Ты что - выгоняешь меня?

МОНИКА  Мне было бы легче, если бы ты и не приезжал.

РОЛАНДАС Да, под лодкой ты была другой... Ну что ж, мадам, преклоняюсь перед вашими принципами. Сдаюсь! Пусть нынешняя ночь станет брачной ночью. Вот и цветочки, мадам. (Отдает Монике цветы) Из твоей ночной рубашки выйдет великолепное свадебное платье... (Оглядывается.) Ура! Есть же фольга от шампанского. Сейчас смастерим обручальные кольца... Итак, мадам, - вперед к законному счастью! (Ведет Монику по кругу через сцену, все ускоряя шаг.) У ворот нас дожидается свадебная карета со включенным счетчиком и пластмассовым пупсиком на бампере. (Вытаскивает из тележки длинный кнут и ударяет по полу) Смелее, мадам! Быстрее, мадам! (Почти силой тащит Монику по кругу.)

 

ХОР пытается вырвать у Роландаса Монику, но РОЛАНДАС отгоняет участников Хора свистящими ударами кнута.

 

МОНИКА  Пусти меня!

РОЛАНДАС Но ты же сама хотела. Так давай подпишем акт о купле и продаже! Но только смотри: если не поспеешь за мной, если всегда будешь плестись сзади - не жалуйся, что я бессердечный!

МОНИКА (пытаясь вырваться из рук Роландаса) Не волочи ты меня... Я жду ребенка...

 

РОЛАНДАС ошарашено смотрит на Монику. Входит ЮЛЮС и останавливается у дверей.

 

РОЛАНДАС Это что - традиционный трюк?

МОНИКА (заметив Юлюса) Ты зачем пришел? Уходи!

ЮЛЮС      Просто шел мимо... Смотрю в окно - что-то вроде танцев. И лица знакомые. Вот и подумал - надо вернуть должок. Кстати, и за квартиру рассчитаться.

РОЛАНДАС (Монике) А это кто? Стоп! Солдатик, что ли? Со станции?

ЮЛЮС      Если не ошибаюсь, я вам, сударь, за что-то должен? (Кладет деньги на колени Монике.) А это деньги за квартиру. (Едко.) Извините, что задержал. Боялся, не скоро отдам - но штукатуры неплохо зарабатывают...

МОНИКА (с горечью) Спасибо, Юлюс.

РОЛАНДАС Он что, проживал тут?

МОНИКА (кричит) Да, проживал! Проживал! С того самого дня, как ты избил его на вокзале...

ЮЛЮС (Роландасу) Рука, к счастью, зажила... Надеюсь, вы не будете возражать, если я провожу вас на здешний полустанок?

 

ХОР отгораживает Юлюса от Роландаса, препятствуя драке.

 

РОЛАНДАС (Монике) Ты говорила - ждешь ребенка? (Не сразу.) Ну... и от кого же?

МОНИКА  Ты ещё смеешь спрашивать?

ЮЛЮС (борясь с хором, держащим его за руки) Ребенок мой! Ты слышишь, скотина! Мой ребенок! Мой!

РОЛАНДАС  Надеюсь, фельдмаршал не ошибается?

МОНИКА  Уходи!

РОЛАНДАС Ну и дрянь ты... Всегда была дрянью! Теперь я понимаю, почему ты так просто полезла под лодку! (Хватает деньги с колен Моники и швыряет ей в лицо. Убегает со сцены.)

 

ЮЛЮС вырывается из рук Хора и бросается вдогонку. ХОР удаляется.

 

МОНИКА (кричит) Юлюс! (Юлюс неохотно останавливается.) Ты хочешь быть таким же, как он?

ЮЛЮС      А каким? Каким ты мне прикажешь быть?!

МОНИКА  Ты почему сказал, что ребенок - твой?

 

 

Картина седьмая

 

Зажигается свет. Сквозь зрительный зал к сцене направляется процессия - ХОР. На длинных шестах подняты одеяния молодоженов: огромное и пышное свадебное платье и огромный черный фрак с огромной гвоздикой в петлице. Процессия взбирается на сцену и выстраивается лицом к зрительному залу. Раздается свадебный марш Мендельсона. Сквозь зал, по проходу между рядами, на украшенном цветными лентами велосипеде катит Юлюс, посадив на раму Монику. Они поднимаются на сцену, каждый встает на фоне своего грандиозного свадебного одеяния.

 

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Зрителей просим встать. Товарищ Моника! Согласны ли вы стать женою Юлюса?

МОНИКА  Согласна.

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Товарищ Юлюс! Согласны ли вы стать мужем Моники?

ЮЛЮС      Согласен.

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА. Уважаемые жених и невеста! Сегодня в вашей жизни высокоторжественный день - вы становитесь мужем и женой...

 

 

Картина восьмая

 

МОНИКА  А я тебя еще люблю.

Слышишь?

Нет, не услышишь.

Ты слишком далеко.

Между нами шпалы, дожди

И конфетные фантики на тротуарах.

А сегодня дети принесли в класс

Убитую птицу...

Как же пусто вокруг и во мне,

Когда я повторяю:

А я тебя еще люблю...

Слышишь?

Нет - ты слишком далеко.

А в твоей комнате, наверное, тоже пусто,

И ты рассеянно ходишь по ней,

Приручая неживые вещи...

А может, тебя и вовсе нету?

Ты не думай ни о чем. Ведь я абсолютно спокойна.

Я все забыла... Поразительно быстро забыла.

Не могу забыть только одну фразу,

Которую без конца повторяю:

А я тебя еще люблю...

 

Свет на сцене меняется. Становится темней. Входит ЮЛЮС. Поколебавшись, протягивает МОНИКЕ конверт. Она разрывает его.

 

ГОЛОС РОЛАНДАСА (из репродуктора) Дорогая Моника! Живу нормально, то есть довольно паршиво. Купил собаку, довольно симпатичного фокстерьера. Одна беда: до сих пор ни разу не удавалось накормить его б положенное время, так что бедный пес питается еще хуже меня. Частенько бываю пьян, так уж получается. Вообще – не могу толком понять, как это вышло – но все полетело к черту. Самое странное, что я весьма легко с этим примирился. Пью, в основном, за тебя. Разумеется, тебя это ровно ни к чему не обязывает. Бывают и просветы — это когда снятся наши с тобой лучшие часы. Если бы можно было однажды не проснуться - честное слово, возражать бы не стал. Навеки твой Роландас.

МОНИКА  Какой потертый конверт... Какого черта ты неделю таскал его в кармане? Как раскаленный кусок железа... Таскал, мучился... Давно бы прочли.

ЮЛЮС      Что собираешься делать?

МОНИКА (пожимая плечами) Наверное, разорву. Хочешь, чтоб разорвала? Разорву. (Рвет письмо, сжимает бумагу в кулаке, и лишь потом бросает на пол.)

ЮЛЮС      Поедешь к нему?

МОНИКА (смеется) Куда?                                      

ЮЛЮС      Ты не знаешь адрес.   

МОНИКА  К нему? А зачем? Утешаться? (Качает головой) Я давным-давно его похоронила.

ЮЛЮС      Как я его ненавижу - даже похороненного...

 

Пауза

 

МОНИКА  Ну, как день прошел?

ЮЛЮС      Нормально. Чуть не гробанулся на мотоцикле. Вышел на поворот - и чуть-чуть не рассчитал скорость... Хорошо, кювет оказался мелким.

МОНИКА Говорила не гоняй так.

ЮЛЮС      Мотор дает сто двадцать - надо и попробовать.

МОНИКА  Ты прямо влюбился в свой мотоцикл.

ЮЛЮС      Надо же мне кого-нибудь любить. Если человек одинок, ближе мотоцикла никого не найти.

МОНИКА  Спокойной ночи, одинокий. (Начинает раздеваться)

 

ЮЛЮС смотрит на Монику. Тогда она отворачивается и выключает свет.

 

ЮЛЮС      Я думал, на тебя хоть смотреть можно.

МОНИКА (Включает свет, забирается под одеяло) Не знала, что ты такой любознательный... Пожалуйста, смотри.

 

ЮЛЮС начинает раздеваться, вытаскивает тюфяк, садится на него по-турецки.

 

Тебе, наверное, неудобно на полу?

ЮЛЮС      Говорят, полезно для позвоночника.

МОНИКА  Не простудись только.

ЮЛЮС      Уже простудился... Ладно - спи.

МОНИКА  Спокойной ночи.

ЮЛЮС      Моника!

МОНИКА  Да?

ЮЛЮС      Только пообещай, что не рассердишься.

МОНИКА  Ну, пообещала.

ЮЛЮС      Ты не думай, я не такой уж дурак... ревность и тому подобное... Слушай - как у вас все это получилось... в первый раз?

МОНИКА (приподнявшись, смотрит на Юлюса) А почему ты спрашиваешь? А, Юлюс?

ЮЛЮС   Да мне, в общем-то, от этого ни тепло, ни холодно... Я тоже, в общем-то, щи не лаптем хлебаю... Он тебя заставил, да? Сопротивлялась?

МОНИКА (зло) Я хотела сама! Романтика! Ты же тоже романтик? А тут-под лодкой, и сквозь дырявое днище светят звезды... Ну, доволен? Или еще есть вопросы?

ЮЛЮС      Да... Вам повезло? А мне вот и вспомнить нечего... Какая-то пьяная баба... и сам... для храбрости... Эх, Моника, уж не могла меня дождаться!

МОНИКА  Ты хоть подушку возьми, жестко ведь.

 

Юлюс придвигает тюфяк поближе к кровати

 

Ты не сердись... я постараюсь. (Ерошит Юлюсу волосы) Помоги мне немного... Не торопись.

 

Свет постепенно гаснет

 

ХОР           Король всех позвал на площадь.

Он был прекрасно настроен.

Он с удовольствием пил лимонад

И считал пузырьки в бокале.

Он говорил: «Я добрый,

Сегодня я очень добрый,

Просите все, что хотите,

Я все подряд исполню!»

И мы попросили несмело

Доброго короля,

Чтобы всех влюбленных на свете

Он сделал близкими и счастливыми.

Король сказал удивленно:

"Но это же очень просто!

Вы приходите завтра -

Все будет в полном порядке!

Я думал, вы захотите

Что-нибудь посложнее..."

А утром на той же площади

Мы нашли лишь пустую бутылку,

Нашли красивый бубенчик,

Нашли ободок от короны

И большую стеклянную пуговицу...

А продавец мороженого

Спросил: «Вам кого? Короля?

Но сегодня же понедельник!

Сегодня ж не воскресенье!

Это вчера в нашем городе

Был последний день карнавала»...

 

 

Картина девятая

 

Комната Роландаса. Пустовато и неухожено. Роландас сидит в высоко подвешенном гамаке, неторопливо раскачиваясь.

 

РОЛАНДАС Странно - откуда на свете столько гномов? Маленькие, скучные... А главное - похожие, как зубы из одного рта. Только одни гнилые, а другие здоровые. Зато когда надо кого-нибудь съесть - тут уж они все работают на совесть... А вот меня не грызут. Что-то учуяли: то ли силу, то ли перспективу. Даже стараются угодить — на всякий случай... Вообще человеку, который не нуждается в помощи, почему-то все стремятся помочь... Словом, жить можно очень даже не плохо - если только понять: зачем жить? Ради карьеры? Ради работы? Во имя того, чтобы к концу моей жизни какой-нибудь станок вместо одной детали выпускал две и в результате вещи плодились, как кролики?.. Вопрос: что делает человек с высшим образованием, когда ему хочется завыть от одиночества? Ответ: свистит как жаворонок!

О, сколько рук тянется на помощь!

Они торчат из каждого угла,

Из телефонных будок,

Из телефонных трубок,

Они подбадривают, подталкивают, подтягивают:

Ползи наверх,

Ползи наверх,

Ползи наверх!

И хоть бы кто-нибудь спросил:

"А ты хочешь наверх?"

 

Гамак переворачивается, Роландас падает на пол. Поднимает голову, прислушивается к знакомой мелодии и в глубине сцены замечает Монику с большими марлевыми крыльями за спиной. Она приближается плавно и медленно - словно в кадрах, снятых замедленной съемкой.

 

РОЛАНДАС Опять тот же сон... Или видение? Эй ты! Ты кто — смерть? Если смерть, то спасибо, что пришла ко мне в образе. Моники... Слушай, откуда у тебя такие прекрасные крылья?! Ты разучивала в школе танец маленьких мотыльков?.. А мне таких крылышек почему-то никогда не вешали. Я в драмкружке играл только бандитов, подлецов и второгодников. Однажды ставили пьесу про поэта — там я играл одну из двух главных ролей: убийцу поэта... Моника, ты здесь учительница (поднимает руку), ответь: почему в жизни мне давали только такие роли? Это ведь несправедливо и больно - очень больно, Моника... Ты подойди поближе, а? только сними крылья, а то тебя не обнять.

МОНИКА  А где же твой фокстерьер?

РОЛАНДАС Мой пес нашел другого хозяина.

МОНИКА  Жаль - так хотелось его погладить... А ты опустился, Роландас. Рубашка несвежая. А такой был всегда чистый мальчик! Давай я выстираю.

РОЛАНДАС Стирать я умею и сам... Моника! Ты еще помнишь, как я летал над городом?.. Ладно, не вспоминай, бог с ним. Лучше дай послушать. (Прижимается ухом к животу Моники) Слышу... Там растет дерево! Странно и красиво... А ты почему-то не изменилась. И стройна, и гибка.

МОНИКА  Еще только октябрь.

РОЛАНДАС Но уже холодает. (Ежится) Накрой меня своими крыльями, а, Моника?

 

Моника снимает крылья, накрывает Роландаса, но крылья спадают

 

Да, не выходит... А почему ты все время молчишь?

 

Моника пожимает плечами

 

Ну что ж, будем решать привычную проблему: о чем говорить, когда говорить не о чем?.. Умеешь играть в морской бой?

МОНИКА  Ребята научили.

РОЛАНДАС Только нужна бумага в клетку и карандаш...

 

Появляется ХОР с листами бумаги и авторучками, усаживается в ряд за спинами Роландаса и Моники

 

ХОР           Эф-шесть... пусто. Це-семь! Одна мачта сбита... Гэ-два! Тонет.

МОНИКА  До чего же тихо среди развалин!

Ни шороха, ни огня.

Хожу по легкому пеплу

А его под ногами столько,

Как будто подо мною

Не земля, а луна.

Сначала была тревога,
Но теперь почти не осталось:
Не задувает ветер,                                                                      

Как тонкое пламя свечи.

Теперь мне совсем не больно,

Как будто сердце упало

На мягкий ворох тряпья...

Я спокойна.

Я совсем спокойна!

И только память зияет,       

Как белый квадрат на стене,  

Откуда только что сняли

Картину, седую от пыли.

 

Свет становится глуше

 

ХОР (шепотом) Дэ-пять... Попал! Дэ-шесть! Тонет... Дэ-девять... Пусто! Е-семь... Пусто? (Пауза. Хор встает)
Море осталось пустым.

                  

Роландас засыпает, Моника медленно удаляется

 

ХОР           Быт, как отросшие волосы,

Падает нам на глаза.

Но мы не берем ножницы -

Мы берем две тарелки

И ставим на деревянный стол.

Рядом кладем две ложки,

Рядом кладем два ножа.

Мы годами глядим друг на друга

И видим друг друга насквозь.

Но видим ли мы,

Видим ли мы

Счастье

За спутанной паклей событий,

За льняной занавеской дней?

 

 

Картина десятая

 

На сцене Юлюс. С разных сторон к нему приближается ХОР. Его участники в масках. Они окружают Юлюса. Сквозь всеобщий галдеж слышны отдельные голоса:

-А он все еще надеется!

-Неужели он такой дурак?

-Конечно, дурак! Умный человек на его месте давно бы спился.

-Она его не любит, а он...

-Она ему изменяет, а он...

ЮЛЮС      Когда увидел ее на перроне, что-то во мне словно вывернулось наизнанку. Я благодарю судьбу за то, что она нас столкнула. За то, что я привязался к Монике так, как не способна привязываться собака. Мне плевать на то, что все думают. Мне плевать на то, что все говорят. Мне плевать, что судьба не дала мне счастья. Зато она мне дала любовь!

 

Появляется МОНИКА. Подходит к Юлюсу.

 

МОНИКА (обнимая Юлюса) Юлюс, тебе не надо было больше мучиться. Слышишь - не надо. Что-то произошло. Теперь я не просто спокойна - я свободна. Если бы у меня был альбом с фотографиями, я бы совершенно равнодушно растопила им печь... Ты мне не веришь?

 

Юлюс пожимает плечами

 

Думаешь, через день или через час снова потянет к старому?

ЮЛЮС      Может, и потянет. Но ведь это не имеет значения, Моника.

МОНИКА  Тебе нравится это платье?

ЮЛЮС      Ты мне всегда нравишься.

МОНИКА  Я ведь спросила про платье.

ЮЛЮС      А тебе любое платье к лицу.

МОНИКА  Ладно, я знаю: сейчас у меня вид не ахти... Но ты уж потерпи, Юлюс, теперь недолго. Я опять стану стройная.

ЮЛЮС      Боишься?

МОНИКА  Конечно.

 

(Юлюс идет к выходу.)

 

МОНИКА  Ты куда?

ЮЛЮС      Я скоро. (Машет рукой и выходит.)

ХОР           Еще крутятся ветряные мельницы мечтаний,

Еще звенят над городом стеклянные бубенчики,

Еще кляча жизни спокойненько жует свой овес -

Но вглядитесь:

У этого утра -

Пепельный цвет!

 

Появляется РОЛАНДАС

 

МОНИКА  Роландас? Откуда ты здесь?

РОЛАНДАС Незваный гость?

МОНИКА  Давай сразу: что тебе нужно?

РОЛАНДАС Ты бы хоть сесть предложила.

МОНИКА  Не предложу. Стоя - короче. Ну?

РОЛАНДАС Могу коротко... Ты скоро родишь. Родишь мне... Это будет мой ребенок — понимаешь? И эту связь нам не оборвать все равно. Я не верю в твое замужество в отместку!

МОНИКА  Уходи!

РОЛАНДАС Да, мне надоело одиночество. Но дело не только в нем. Ты родишь моего ребенка!

МОНИКА  Ты же меня давным-давно не любишь.

РОЛАНДАС  Хочешь доказательств? (Кричит) Да я сейчас себе руку откушу!

МОНИКА  Не надо. Верю - откусишь. Ты просто не любишь проигрывать. Лишь бы на своем, любой ценой... Была игрушка, а теперь нет - конечно, откусишь руку!.. Уходи, Роландас. Прошу тебя. Пока Юлюс не вернулся.

РОЛАНДАС Я его видел на улице. Подожду.

МОНИКА  Если ты хоть капельку меня уважаешь... Хоть ребенка пожалей! 

РОЛАНДАС Я и приехал сюда из-за ребенка.

 

Появляется ЮЛЮС, толкая новую детскую коляску. Он ошарашено застывает, глядя то на Роландаса, то на Монику.

 

ЮЛЮС      Коляску вот купил... Вроде красивая... На четырех пружинах...

МОНИКА  Юлюс, скажи, чтобы он ушел!

ЮЛЮС  (поворачивается к Монике) А зачем он притащился?

МОНИКА  Об этом спроси у него.

 

ЮЛЮС решительно направляется к Роландасу. Тот жестом останавливает его.

 

РОЛАНДАС Не заводись, парень. Если хочешь, подраться можем потом. Но я приехал не за этим... Так вот, мне наплевать, как вы тут жили эти месяцы. Но скоро Моника родит. И мы, все трое, прекрасно знаем, чей это будет ребенок. А если у кого-нибудь есть сомнения (поворачивается к Юлюсу), можем высчитать по дням. Или обойдемся без карандашей и бумаги?

МОНИКА  Да перестаньте вы, ради бога!

РОЛАНДАС (Юлюсу) Так вот, когда родится ребенок... Я знаю, теперь у тебя есть законное право растить его вместе с Моникой. Но когда вы будете любоваться его глазками и кудряшками, это будут мои глаза и мои волосы! Помни - вы же возненавидите друг друга! Хотите провести природу? Это никому никогда не удавалось! И если ты не дурак и действительно хочешь видеть Монику счастливой - позволь ей самой решить все это дело.

 

 Долгая пауза

 

ЮЛЮС (Монике) Ну? Почему ты молчишь?

МОНИКА (бросается к Юлюсу, начинает его трясти) Юлюс, ну не смотри ты так на меня! Не смотри! Ну, чего ты хочешь? Ты же знаешь: я все давно решила!

ЮЛЮС      Я здорово устал от Ваших этих... этих ваших бесконечных историй... Я устал - ты слышишь?! Я не могу так дальше! Сделай один раз так, чтобы он не маячил между нами - раз и навсегда. Сделай, слышишь? Иначе одного из нас отсюда потащат на кладбище, а другого в тюрьму!

МОНИКА Вы делите меня как вещь... Да неграмотный мужик никогда не стал бы... Образумьтесь - я же ребенка жду! Мне рожать скоро!.. Как вы мне оба противны! Обоих ненавижу! (Плачет)

 

Юлюс словно просыпается. Встряхивает головой, ищет что-то вокруг, затем хватает подсвечник и медленно приближается к Роландасу. Но тут раздается страшный крик Моники. Она падает на  пол, стонет. Юлюс бросается к Монике.

 

Юлюс! Юлюс! Где же ты? Мне очень... мне очень больно!

      

Роландас, побледнев, стоит на прежнем месте. Юлюс поднимает Монику на руки и быстро уносит ее. Гаснет свет. Высвечиваются лопаты и веревки, брошенные возле рампы. Доносится траурная мелодия. ХОР берет лопаты, веревки и не спеша выстраивается в один ряд.

 

ХОР           Почему не погасло солнце?

Почему не обрушились башни?

Почему не взорвалось небо?

Ведь человек умер!

...Вот и зарыли в землю

Вкус первых сосулек во рту.

Праздничный холод снежков,

Жар и озноб первого поцелуя...

Вот и засыпали глиной

Двух растерявшихся ланей,

Так и не успевших убежать

С твоей вязаной кофты,

засыпали нежные губы

И все слова о любви,

Связанные и не сказанные...

Весь мир, умещавшийся

В девичьей голове!

Почему ж не погасло солнце?

Почему ж не обрушились башни?

Почему ж не взорвалось небо?

 

Юлюс сидит посреди сцены в кресле. Появляется Роландас с венком, останавливается за его спиной. Вешает венок на спинку кресла.

 

РОЛАНДАС Я хочу его забрать.

ЮЛЮС      Кого?

РОЛАНДАС Ребенка.

ЮЛЮС      Ты говоришь о Монике?

РОЛАНДАС Значит, девочка?.. Я бы назвал ее так же.

ЮЛЮС     А мне плевать, как бы ты ее там назвал! Приехал за Моникой? Так вот ты ее не получишь? Один раз ты отказался от отцовства - сам, добровольно. На этот раз откажешься против желания.

РОЛАНДАС Мстишь? По-моему, не подходящий метод и не подходящий момент. Сейчас нам делить нечего. Она умерла.

ЮЛЮС      Умерла? Она не умерла. Это ты ее убил.

РОЛАНДАС Ах, вот оно что... Значит я - убийца? А ты? Прокурор? Судья? Или уж сразу - палач? Ведь ты еще там, на вокзале, рвался выполнить свой собственный приговор. Не сунься ты тогда, она бы и сейчас была жива.

ЮЛЮС      Нет, это ты ее убил... Ты бы знал, какой спокойной она проснулась в тот день! Еще сказала спросонья: как приятно поваляться в постели... Потом причесывалась... Минут двадцать стояла перед зеркалом... А потом выскочил ты. Знаешь, какое тогда у тебя было лицо? Как у эсэсовца!.. Катись отсюда! Ты не получишь Монику.

РОЛАНДАС (не сразу) Ну что ж - закон на твоей стороне: ты ведь с ней венчался, расписывался в амбарной книге и платил за шампанское... Ладно, живи... Думаешь, ты мне отомстил? Да ты мне помог. Вот теперь я полностью свободен! Теперь буду жить только так, как захочу. Без сантиментов. Уж если брать от жизни, то без колебаний. В конце концов всегда найдется дурак, который будет растить моего ребенка!

ЮЛЮС      Роландас, не надо кривляться... Сперва я сорвался, а теперь ты. Какая польза от этой говорильни?.. Я ведь знаю - тебе не нужна ни победа, ни алиби. Тебе нужна просто девочка. Соломинка, чтобы дышать. Забота,  чтобы у жизни был хоть какой-нибудь смысл. Нужен просто теплый комочек в руках, чтобы не озвереть от одиночества... Я все понимаю. Но Монику я тебе не отдам. Ты не из породы отцов. Такие, как ты, могут спать с женщинами - но не должны растить детей.

ХОР           Каждую минуту,

Каждую секунду

Где-то  разбивается броня

И вдруг обнажается сердце.

И тогда становится видно,

Как сквозь решетку ребер

Вдруг выпрыгивает огонь.

Умеем ли мы его хранить?

Не язычок над зажигалкой,

Не свечку в именинном торте,

А огонь,

Не дающий заржаветь душе?

Не умирай, огонь,

Не умирай, огонь,

Пусть вечно гудит твоя песня!

Не умирай даже тогда,

Когда мы умираем!

 

ХОР уходит.  Сцена пуста. Занавес.

 

Но в зале, в фойе, в гардеробе звучит музыкальный мотив Моники - звучит, пока здание театра не покинет последний зритель.