Иштван ЭРКЕНЬ

КОШКИ-МЫШКИ

 

элегическая комедия в двух частях

              перевод с венгерского Г.Лейбутина,  А.Лилина

 

Репертуар МОЛОДЕЖНОГО ТЕАТРА    

 

 



В пьесе действуют почти одни женщины

 

ЭРЖБЕТ ОРБАН*, вдова, за 60 лет, коренная жительница Будапешта

 

ГИЗА, ее старшая сестра, живет за границей, у сына

 

ПАУЛА, подруга Эржбет, от которой наша героиня в восторге

 

МИХАЙНЭ АЛМАШИ, по прозвищу МЫШКА, квартирантка Орбан, модистка

 

ИЛОНА, дочь Эржбет, живет своей  семьей отдельно от матери

 

И некая АДЕЛАИДА БРУННЕР или  ТЕТУШКА АДИ,

 

Вот и все, если не считать трех бездействующих персонажей – мужчин

 

ВИКТОР ЧЕРЕМЛЕНИ, оперный певец на пенсии

 

ЙОЖИ, врач, муж Илоны

 

ОФИЦИАНТ в кафе

 

 

* ударение в именах везде падает на первый слог, за исключением Виктора

 

 

Ч А С Т Ь  П Е Р В А Я

 

В глубине сцены на экране высвечивается старая пожелтевшая фотография

 

ЭРЖБЕТ  (на авансцене)  Эта фотография была сделана не то в 1918, не то в 1919 году в селе Лета под Сольноком, на берегу Тисы. Неподалеку от того места находился рабочий поселок сахарного завода, где мы – я и моя сестра Гиза – выросли. В верхнем углу снимка виден отцовский экипаж, а две бегущие по холму девочки – это мы с Гизой – «феи Сольнока», как нас все звали. Мы в летних платьицах, хохочем, волосы развеваются на ветру, машем руками и бежим к реке. Фотография любительская, к тому же она пожелтела и выцвела, с трудом разглядишь, кто на ней.

 

Экран гаснет.

 

ГИЗА       (появляется в левом углу сцены. Даже сидя в кресле-каталке, она элегантна и величественна, Перед ней небольшой столик, на нем – телефон и несколько книг) Отсюда до Мюнхена почти сто километров, но, как всегда по пятницам, ровно в двадцать ноль-ноль  к нашей загородной вилле подкатил кортеж автомашин. О, эта немецкая пунктуальность! В двадцать тридцать горничная распахнула двери столовой и подкатила мое кресло к обеденному столу, а я пригласила гостей за стол. Я уже писала тебе, что на небольших званых вечерах мы обходимся без протокола, и поэтому я посадила рядом с собой профессора Раушенинга. Он не только замечательный врач, но и интересный собеседник. Он лечит меня, а его брат – вице-президент Баварской торговой палаты и покровитель Миши. Раушенинг справился о моем здоровье. К чему жаловаться, ответила я, если нельзя помочь. Он похвалил меня за характер, еще что-то сказал, но я, прости, забыла… Пришла медсестра, письмо я продолжу завтра.

ЭРЖИ     (несколько усталая, хотя в общем-то неутомимая женщина; у нее небрежно-неряшливый вид, несмотря на новое платье и крашеные волосы. Она пишет письмо) Сегодня у меня ужасный день, сплошные неприятности. А я по каждому пустяку выхожу из себя. Ты же знаешь меня, дорогая! А тут еще эта Миштотна, продавщица из молочной, действует мне на нервы. Представь себе, Гиза, на руках у меня соседская кошка, в правой руке бутылка кефира, на одной ноге сандалия, на другой ботинок на шнурках, а на голове чужая шляпка, случайно подвернувшаяся мне. Я ору, не очень выбирая выражения, молочница орет на меня, старухи в очереди тоже вопят. Эту молочницу у нас никто не любит. И тут в самый кульминационный момент открывается дверь и на пороге появляется крашеная блондинка, но такого натурального цвета, какого я еще не встречала. На ней коричневый костюм джерси, импортный, но главное, Гиза, она остановилась на пороге и молча обвела нас взглядом. И в молочной наступила гробовая тишина, потому, что всем сразу стало стыдно. Я не узнала ее, но она, присмотревшись ко мне, спросила: «Если не ошибаюсь, вы госпожа Орбан?». Я стояла и не могла выдавить из себя ни слова. Но когда молочница, обретя дар речи, попыталась продолжить ругань, Паула так посмотрела на нее, словно говоря: «Вы что-то хотели сказать?» - что молочница вмиг была морально уничтожена и не произнесла более ни слова. Потом мы сговорились с Паулой встретиться во вторник в кафе «Нарцисс», а теперь мы видимся с нею почти каждый день. Гиза, дорогая, наконец-то я повстречала человека, который считается со мной, интересуется моей жизнью, беспрестанно расспрашивает меня. Она хочет знать обо мне буквально все, и, что бы я ни говорила, ей все интересно. А ведь столько долгих лет меня никто ни о чем не спрашивал! Почувствовав, что я кому-то нужна, я стала нужна и самой себе. Я заканчиваю, дорогая Гиза, потому что спешу в «Нарцисс». Завтра я снова напишу тебе, а до тех пор целую тебя много-много раз, любящая тебя много-много раз, любящая тебя сестра Эржи.

 

И вот наша героиня уже присаживается к столику в кафе, рядом со своей подругой.

 

ПАУЛА  (привлекательная, выглядит моложе своих лет, полна энергии) Итак, у тебя был рыцарь…

ЭРЖИ     Я прожила всю жизнь со своим покойным мужем.

ПАУЛА  Он и рассказывал мне как-то о твоем поклоннике.

ЭРЖИ     Когда?

ПАУЛА   Помнится, в бомбоубежище. В сочельник сорок четвертого мы собрались проиграть несколько патефонных пластинок.

ЭРЖИ     Что-то припоминаю.

ПАУЛА   Мы устроились в углу, завели патефон. А твой муж вдруг говорит: «Слышишь, Эржи, твой обожатель».

ЭРЖИ     В самом деле? Мой бедный Бела понятия не имел, что такое ревность.

ПАУЛА   Он и сказал это со смехом.

ЭРЖИ     Вполне возможно.

ПАУЛА   Впрочем, ты при этом не смеялась.

ЭРЖИ     У тебя удивительная память.

ПАУЛА   Что же с твоим обожателем? Жив?

ЭРЖИ     Да.

ПАУЛА   И ты часто видишь его?

ЭРЖИ     Вижу, но не часто. Он ужинает у меня по четвергам.

ПАУЛА   Как это прекрасно!

ЭРЖИ     Прекрасно? Если бы ты сама его увидела!

ПАУЛА   А что? Каков он?

ЭРЖИ     Представь себе – один огромный живот! Как будто его накачали.

ПАУЛА   Как его фамилия?

ЭРЖИ     А манеры! Уж на что я не привереда, но когда он начинает ухаживать, меня просто тошнит.

ПАУЛА   В этом есть что-то трогательное, Как его зовут?

ЭРЖИ     Говорит с набитым ртом и жует постоянно.

ПАУЛА   Преувеличиваешь!

ЭРЖИ     Напротив, я еще смягчаю. В прошлый четверг он, например, один съел целого жареного петуха, две тарелки супа, полтора килограмма корейки и в заключение – целое блюдо слоеного пирога с маком.

ПАУЛА   Очаровательно! Вот это настоящий мужчина! Ты не хочешь мне открыть его имени?

ЭРЖИ     Разве я еще не назвала его тебе?

ПАУЛА   Еще нет. (Делает знак ОФИЦИАНТУ)

ОФИЦИАНТ  Что прикажете подать?

ПАУЛА   Чего-нибудь попить. Принесите, Фери, два «Хубертуса».

ЭРЖИ     Спасибо, но я не пью.

ПАУЛА   Ради меня, Эржи… (Кивком благодарит Официанта. Тот уходит)

ЭРЖИ     Итак, на чем мы остановились?

ПАУЛА   Ты не хотела назвать его имени.

ЭРЖИ     Ты его не знаешь.

ПАУЛА   Не хочешь – не говори.

ЭРЖИ     Отчего же? Его зовут Виктор Черемлени.

ПАУЛА   Виктор Черемлени?! Как же мне не знать его?!

ЭРЖИ     Насколько мне известно, ты не любительница оперы.

ПАУЛА   Но его все знают. Это же знаменитость!

ЭРЖИ     Был. Сейчас он преподает пение в музкружке на какой-то текстильной фабрике.

ПАУЛА   Ему не хватает пенсии?

ЭРЖИ     Он это делает не из-за денег.

ПАУЛА   Это мне тоже нравится. На сцене он больше не поет?

ЭРЖИ     Только на эстраде. У него хватает дыхания всего на несколько коротких песенок.

ПАУЛА   Почему?

ЭРЖИ     Эмфизема.

ПАУЛА   Как это прекрасно!

ЭРЖИ     Что прекрасного?

ПАУЛА   Что он все-таки поет.

ЭРЖИ     Да разве это голос!

ПАУЛА   Мне нравится, когда человек больной, страдающий одышкой выходит на подмостки и поет… Я мечтаю с ним познакомиться.

ЭРЖИ     Тебя постигло бы разочарование.

ПАУЛА   Но почему?

ЭРЖИ     Потому что в жизни Виктор совсем иной, чем рисует тебе воображение. Это шумливый, неопрятный и невыносимый тип.

ПАУЛА   Странно, о своем покойном муже ты говоришь только хорошее, а Виктора обливаешь грязью.

ЭРЖИ     Что же тут странного?

ПАУЛА   Ругают обычно тех, кого любят.

ЭРЖИ     Не смеши меня! (громко хохочет) Если бы ты его видела…

ПАУЛА   Ну, так покажи его мне!

ЭРЖИ     (смеется) Этого еще не хватало!

ПАУЛА   Почему?

ЭРЖИ     Да потому, что при одном его виде тебе станет дурно.

 

Обе смеются. Эржи поднимается, идет к кушетке и тут же начинает телефонный разговор с Гизой.

 

ГИЗА       Алло! Алло! Ты слышишь меня?

ЭРЖИ     Да, да.

ГИЗА       Почему же ты молчишь? Что тебе ответила молочница?

ЭРЖИ     Какая молочница? Ах да. Она ответила, что не обязана отпускать покупателям пятьдесят граммов молока.

ГИЗА       А почему ты не хотела взять больше?

ЭРЖИ     Для кошки вполне достаточно пятидесяти граммов.

ГИЗА       Из-за этого вы и поссорились?

ЭРЖИ     Нет. Я вежливо так спросила: «Где это записано, ангел мой?»

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Молочная, говорит, существует для людей, а не для кошек и собак. И тут-то я ей показала!

ГИЗА       Что же ты ей сказала?

ЭРЖИ     Опять очень вежливо я спросила: «А где это записано, мой ангел?».

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Зачем, говорит, писать, когда это само собой разумеется.

ГИЗА       А ты?

ЭРЖИ     А для чего же тогда висит у вас объявление: «Хлеб руками не трогать»? Это ведь тоже само собой разумеется.

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Все, говорит, писать  - стены не хватит.

ГИЗА       А ты?

ЭРЖИ     Хватит, говорю.

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Нет, не хватит.

ГИЗА       А ты?

ЭРЖИ     Хватит.

ГИЗА       Ты начала кричать?

ЭРЖИ     Еще нет.

ГИЗА       Она первая начала?

ЭРЖИ     Нет, первой начала кричать я, потому что она потребовала, чтобы я вышла из магазина. А я спросила: «На каком основании?». Она сказала: «На том основании, что в молочную приходить с животными запрещается». Я ей в ответ: «Где это написано?». Она: «Вон там, на стене, над моей головой».

ГИЗА       Действительно, было написано?

ЭРЖИ     Да, действительно было написано.

ГИЗА       Значит, она была права.

ЭРЖИ     Поэтому я и пришла в ярость.

ГИЗА       И что же ты ей сказала?

ЭРЖИ     Все, что во мне накопилось.

ГИЗА       Наговорила грубостей?

ЭРЖИ     Как ни слежу за собой, что-нибудь срывается с языка.

ГИЗА       И что ты ей сказала?

ЭРЖИ     Что у нее не все дома.

ГИЗА       Как это понимать?

ЭРЖИ     Очень просто: у нас все это понимают.

ГИЗА       И в этот момент появилась Паула?

ЭРЖИ     Почему ты говоришь о ней с такой иронией?

ГИЗА       В чем ты почувствовала иронию?

ЭРЖИ     В интонации.

ГИЗА       Ты выдумываешь, дорогая.

ЭРЖИ     Мне кажется, моя подруга Паула почему-то не нравится тебе.

ГИЗА       Ошибаешься. Мне не нравится другое: что ты выходишь на улицу в чем попало.

ЭРЖИ     Я не успела одеться, потому что кошка моих соседей выбежала на улицу.

ГИЗА       Как это произошло, что ты оказалась полуодетой?

ЭРЖИ     Милая Гиза, это не важно.

ГИЗА       Я хотела бы знать.

ЭРЖИ     Зачем тебе знать о таких пустяках?

ГИЗА       Может быть для тебя это пустяки, для меня же это очень важно.

ЭРЖИ     Хорошо, я расскажу, но только, пожалуйста, успокойся. Моя квартирантка милое, несчастное существо, все зовут ее Мышкой. И мы с ней придумали такую игру: приходя домой, она мяукает, я ей отвечаю. По началу мы просто дурачились, а потом это вошло у нас в привычку. Однажды к ней пришла одна ее заказчица, а я в это время переодевалась, и вдруг мне захотелось взглянуть на шляпку, и я с кошкой на руках вошла к Мышке. Разумеется, я тоже примеряла шляпку и для этого мне пришлось спустить кошку на пол. А кошка – прыг и вниз по лестнице.

ГИЗА       Ты за ней.

ЭРЖИ     Само собой.

ГИЗА       В чем была?

ЭРЖИ     Конечно, я и так-то едва догнала ее.

ГИЗА       Ну как ты можешь так поступать?

ЭРЖИ     Ты бы поступила иначе?

ГИЗА       В целом мире нет такой кошки, ради которой я бы позволила  себе полуодетой бегать по улице.

ЭРЖИ     А что сказал бы господин доцент, если бы их любимая кошка потерялась? Они и без того ревнуют ее ко мне.

ГИЗА       Ты мне писала, что господин доцент и его жена очень интеллигентные люди. Об их ревности я слышу впервые.

ЭРЖИ     Да кому это интересно?

ГИЗА       Мне интересно.

ЭРЖИ     Сколько стоит минута разговора?

ГИЗА       Пусть тебя это не беспокоит. Все мои расходы идут за счет фирмы Михая.

ЭРЖИ     Но все же это фирма Михая.

ГИЗА       Телефонные разговоры идут за счет издержек производства. Чем больше сумма издержек, тем  меньше прибыль облагаемая налогом.

ЭРЖИ     Этого я не понимаю.

ГИЗА       Скажи лучше, почему они ревнуют к тебе свою кошку?

ЭРЖИ     Потому что я  ежедневно  кормлю ее молоком. Но мне кажется, Гиза, ты чем-то недовольна?

ГИЗА       Что ты имеешь в виду?

ЭРЖИ     Паулу.

ГИЗА       Опять ты выдумываешь. Если у тебя появилась новая подруга, с которой тебе хорошо, я только рада этому.

ЭРЖИ     Знаю, что ты рада, и  все же что-то омрачает твою радость.

ГИЗА       Ничего подобного. Мне только кажется, что ты стала делать поспешные выводы.

ЭРЖИ     Какие выводы?

ГИЗА       Будто эта Паула способна так же положительно влиять на тебя, как и я.

ЭРЖИ     Я подумала, что тебе будет приятно услышать это.

ГИЗА       Твоя Паула ходит в костюме из джерси орехового цвета и красится под блондинку. Неужели и в этом она походит на меня?

ЭРЖИ     Нет, просто вы обе придаете большое значение своему внешнему виду.

ГИЗА       В доме моего сына собирается избранное общество. Но, поверь, мои лучшие платья от парижских мастеров находятся в полном соответствии с моим возрастом. Взгляни на мои волосы, дорогая. Они не белые, они седые.

ЭРЖИ     У тебя изумительно красивая седина. Но что плохого, если человек красит волосы?

ГИЗА       Ты, кажется, пытаешься оправдать ее?

ЭРЖИ     Паула не нуждается в моих оправданиях: миллионы женщин красят себе волосы.

ГИЗА       Повтори, пожалуйста.

ЭРЖИ     Что?

ГИЗА       Свои последние слова.

ЭРЖИ     Я сказала, что миллионы женщин красят волосы.

ГИЗА       Так я и знала.

ЭРЖИ     Что?

ГИЗА       Ты тоже стала блондинкой?

ЭРЖИ     Боже, голова кругом идет.

ГИЗА       Да или нет?

ЭРЖИ     Должна тебе сказать, дорогая Гиза, что мне кажутся несколько странными твои предположения.

ГИЗА       Но ты все-таки выкрасилась в блондинку?

ЭРЖИ     В блондинку? И не подумала.

ГИЗА       Значит, твоя милейшая Паула рекомендовала тебе какой-то другой цвет?

ЭРЖИ     Не забудь, «моя милейшая Паула» спасла меня и моего мужа от голодной смерти во время осады Будапешта.

ГИЗА       Кто спас тебя от голодной смерти? Я впервые об этом слышу.

ЭРЖИ     Моя подруга Паула. Мы были вместе с нею в одном бомбоубежище во время осады. Мой бедный Бела, разумеется, не мог достать еды. Если бы не Паула, мы попросту подохли бы с голоду.

ГИЗА       Меня больше волнует твоя участь сегодня.

ЭРЖИ     Пусть это тебя не волнует.

ГИЗА       Через пять минут тебе будет стыдно своих слов.

ЭРЖИ     Мне нечего стыдиться, не я затеваю ссору.

ГИЗА       Ты всегда любила ссориться.

ЭРЖИ     Давай закончим этот разговор, дорогая.

ГИЗА       Я хотела просить тебя о том же.

ЭРЖИ     Кланяйся Миши.

ГИЗА       Передам.

ЭРЖИ     И Хильде и обоим внучатам.

ГИЗА       Спасибо.

ЭРЖИ     Целую тебя.

ГИЗА       Будь осторожна.

ЭРЖИ     Мне ничего не грозит.

ГИЗА       Спокойной ночи, приятного сна!

ЭРЖИ     Тебе так же.

 

Эржи сидит устремив перед собой усталый, отсутствующий взгляд. Она молча продолжает спор с сестрой, словно все  еще отвечая на ее упреки.

 

Оставь, пожалуйста, меня в покое! (Отрешенно машет рукой)

 

Слышится негромкое мяуканье, появляется МЫШКА – личность неопределенного возраста. В руке у нее дамская шляпка, сделанная из фазаньих перьев. Она мяукает вторично, просительно. Эржи бросает на нее взгляд, но не отвечает. Мышка мяукает в третий раз – громче, встревожено.

 

(все еще под впечатлением телефонного разговора)  Да, пожалуйста.

МЫШКА  (встревоженно) Эржи, дорогая, я не мешаю?

ЭРЖИ     Нет.

МЫШКА Честно?

ЭРЖИ     Я же сказала – нет.

МЫШКА Лучше я завтра приду. Я вижу, что мешаю.

ЭРЖИ     Сколько раз я должна повторять, что нет. Что тебе надо?

МЫШКА (показывая шляпу) Вот шляпа госпожи Матус. Дважды переделывала, а ей она все кажется чересчур спортивной.

ЭРЖИ  (взрывается) Слишком спортивной? Ну и черт с ней! Я же тебе сказала, что поговорю с ней сама. Мне бы она не смела вернуть такую шляпку.

МЫШКА (робко) Может быть, ты примеришь?

ЭРЖИ     Зачем?

МЫШКА Вдруг она права?

ЭРЖИ     Для того, чтобы определить, кто прав, а кто не прав, мне не нужна примерка. Ты скажи ей: «Сударыня, госпожа Орбан просила передать вам, что эта шляпка вовсе не «слишком спортивная». Если же у госпожи Матус есть на этот счет какие-то замечания, пусть она обратится ко мне!»

МЫШКА Спасибо.

ЭРЖИ     Пожалуйста. А сейчас мне хотелось бы немного побыть одной.

МЫШКА Дорогая Эржи, может быть, у тебя какие-нибудь неприятности?

ЭРЖИ     Никаких.

МЫШКА (испуганно) Тогда я пошла. (На цыпочках крадется к выходу. За дверью останавливается, печально смотрит прямо перед собой)

 

Эржи смотрит на нее и, сжалившись над Мышкой, с легкой улыбкой мяукает, Мышка, успокоившись, улыбается, мяукает в ответ, натягивает на голову шляпку и уходит.

 

ЭРЖИ     Дорогая Гиза, мне очень стыдно, что я вчера разговаривала с тобой по телефону таким раздраженным тоном. С тобой, которая для меня дороже всех на свете! Иногда, когда ты с высоты своей строгой морали смотришь на людей, я просто теряю голову. Это прекрасно, что ты беспокоишься обо мне, хотя я этого не выношу. Знай, Гиза, я действительно покрасила волосы и все же не чувствую себя ни капельки виноватой. Паула отвела меня к парикмахеру, который тотчас же подобрал для меня этот теплый и в то же время скромный рыжеватый цвет. Седые волосы угнетали меня. А затем Паула отдала мне, а вернее – насильно заставила меня взять у нее то самое платье джерси орехового цвета. И еще она заставила меня сбросить мои старушечьи ботинки на шнурках. И как она была права! Это же совсем другое ощущение! Я просто не могу передать его словами! Ты бы меня и не узнала. Я стала элегантной. Прежде я не замечала, какое на мне платье. Но тот, кого ни во что не ставят, постепенно и сам становится ничем.

ГИЗА       В доме тихо. Миши в Баден-Бадене с семьей. По вечерам они привозят ко мне внучат, но с детьми остается еще и гувернантка, и моя медицинская сестра. Ведь одной мне с ними не управиться. Ты помнишь. Наш отец по вечерам рассказывал нам сказки? Но теперь я уже боюсь, как бы ненароком не испугать детишек. Хильда, моя сноха, уже говорила мне, что в моих сказках слишком много страшного: медведей, чертей, духов, часто встречается какая-то баба-яга с железным носом. Я возразила, что так все люди воспитывались на протяжении многих столетий. А она мне в ответ: «Разве это положительно сказывалось на их воспитании?» Так что уж лучше я не буду рассказывать внучатам страшных сказок. Чем объяснить, что ты не хочешь получать от меня подарки, даже платья? От Паулы ты принимаешь! Мне это странно. А вообще ореховый цвет не слишком молодит и тебе  вполне подходит.

ЭРЖИ     (вскакивает, нервно спешит к столу, где обедают ее дочь и зять. Показывает им платье) Вот, полюбуйтесь, это то самое платье, которое так не понравилось вашей тетушке. Илонка, взгляни. Ну как, нравится?

ИЛОНА  (даже не поглядев в ее сторону) Садись, мама. Сегодня твое любимое блюдо.

ЭРЖИ     (сердито) Мне не хочется.

ЙОЖИ     (тоже погруженный в свои мысли) Значит не хочется? Вы должны кушать и все.

ЭРЖИ     (о своем) Не понимаю, что ей от меня нужно? Серый цвет может быть и светлым и темным. А ореховый есть ореховый. (Вскочив с места, дочери) Ну, скажи, Илона!

ИЛОНА   (раздраженно) Мясо остывает, мама. Кушай, пожалуйста. (зажмурив глаза, заучивает какой-то английский текст)

ЭРЖИ     (разочарованно отворачивается от дочери, подходит к Йожи) Ну, посмотри, Йожи, это платье кажется тебе слишком светлым?

ЙОЖИ     Да, пожалуй.

ЭРЖИ     Хорошо. Но ты видел джерси орехового цвета более темного оттенка?

ЙОЖИ     Не знаю, мама. Пожалуй. А что такое джерси?

ЭРЖИ     Как? Я же носила такое платье.

ЙОЖИ     А… а, это меняет дело. Значит, действительно я видел…

ЭРЖИ     И по-твоему, оно слишком молодит?

ЙОЖИ     Вот этого я не говорил. Согласитесь, мама.  Сегодня у нас свежий окорок.

ИЛОНА   (роясь в словаре) Окорок, окорок… Как будет окорок по-английски?..

 

Эржи бросает взгляд на дочь, медленно встает из-за стола, идет к рампе, но Илона и Йожи, не обращая на нее внимания, продолжают обедать.

 

ЭРЖИ     Ты не знаешь нашей жизни, дорогая Гиза. Сидишь в своем волшебном замке, где даже воздух процеживают через ситечко. Принимать УВЧ тебя возят на вертолете. А мне для того, чтобы запломбировать зуб, нужно полдня просидеть в очереди к врачу. Такая жизнь, как у тебя, редко кому выпадает на долю. Еще реже попадаются такие сыновья, как твой Миши. Ты не только член его семьи, но и равноправный член общества, с которым делятся жизнью и сажают во главе стола. А как живу я? Взять хотя бы эти воскресные обеды у моей дочери. Я не жалуюсь, Илона и Йожи хорошо ко мне относятся, но у них своя жизнь. Для Йожи самое главное – его больница, его операции: даже по воскресеньям от его одежды пахнет лекарствами. Илонка сдает один за другим свои бесконечные экзамены по языку. Если бы у нее были дети, все было бы по-другому, а так… У них есть все. Но я не могу ничего ни прибавить в их жизнь, ни убавить. Что же остается мне?

 

ИЛОНА   (заметив, что мать отошла) Мама, садись же наконец обедать! (Эржи направляется к столу. Илона только теперь замечает ее туфли) Что у тебя на ногах? А где прежние ботинки на шнурках?

ЭРЖИ     (обрадовавшись вниманию) Наконец-то заметила? Я купила новые туфли. Тоже благодаря Пауле. Разумеется, Гиза опять возмущается и уверяет, что у меня теперь будут отекать ноги.

ИЛОНА   Кто такая Паула?

ЭРЖИ     Моя подруга.

ЙОЖИ     (читая газету и не очень внимательно слушая разговор) И отчего же у вашей Паулы отекают ноги?

ИЛОНА  (листая словарь) Не у нее, а у мамы опухли ноги.

ЭРЖИ     (сердито) Послушайте! Все наоборот, ноги у меня отекали прежде, когда я носила ботинки на шнурках. А с тех пор как я ношу эти туфли, они у меня больше не отекают. Но Гиза мне не верит…

 

Илона в полголоса повторяет что-то по-английски.

 

ЙОЖИ     (не отрываясь от газеты) Если у тети Гизы отекают ноги, мы можем послать ей резиновые эластичные чулки.

ИЛОНА   Йожи, как ты не поймешь! Это у мамы отекают ноги.

ЭРЖИ     (с растущим раздражением) Вы что, оглохли, что ли? Десятый раз объясняю вам, что с тех пор как я стала носить эти туфли, ноги у меня не отекают, не… понимаете? Права была Паула…

ЙОЖИ     Кто такая Паула?

ЭРЖИ     (уже кричит) Паула – это Паула. А туфли есть туфли! А ноги – это ноги! (Разгневанно встает. Показывает ноги.) Речь идет о моих ногах, о том, что они, эти ноги, перестали отекать. (Подходит к Илоне) Вот посмотри, убедись сама. Это ноги твоей матери, которая родила тебя на свет божий. Я требую чтобы ты нажала пальцем. Если ты увидишь хоть малейшую ямочку, тогда я признаюсь, что я ошибаюсь, и тотчас же напяливаю на себя эти проклятые ботинки на шнурках. Ну, нажми!

ИЛОНА   (не понимая) Зачем мне нажимать? Я всегда верю тебе, мамочка. Но я в среду сдаю экзамен и у меня у самой пухнет голова.

ЙОЖИ     Успокойтесь, мама. Если у вас будут отекать ноги, мы и вам купим эластичные чулки.

ЭРЖИ     (стремясь перекричать всех) Нет! Нет, нет! Я думала, что разговариваю с людьми. (Поворачивается и на одной ноге прыгает через сцену к рампе) Оказывается, я говорю с глухими! (Опомнившись, опускает ногу и, как бы обращаясь к Гизе, вновь продолжает прерванное письмо) Дорогая Гиза, с той поры как со мной Паула, мне стало легче жить. Даже ссоры с дочкой и зятем не так меня расстраивают. По утрам я встаю в хорошем настроении. За  все это я благодарна Пауле. И ты же еще ревнуешь меня к ней!

ГИЗА       Миши обиделся. Я очень огорчена. Шестнадцать лет тому назад, когда я вышла из самолета на мюнхенском аэродроме, он встретил меня такими словами: «На свете нет ничего такого, что ты пожелала бы, мама, а я не смог бы выполнить. Только об одном прошу тебя: с тех пор как я поселился здесь, в Западной Германии, я больше не имею ничего общего с венграми-эмигрантами и не отвечаю на письма из дому». Я ответила ему: «За это будь спокоен, сынок». А вчера он приехал из Баден-Бадена раньше, чем я его ждала, и застал меня в обществе одной венгерской супружеской пары, когда мы втроем сидели и пили чай на террасе. Миши, как только услышал венгерскую речь, сразу помрачнел и даже не пожелал представиться моим гостям. Вечером я ждала, что он сам придет ко мне. Но он не пришел. И был прав. С того дня я словно сижу под домашним арестом. И вообще я заблуждалась, когда думала, что я – душа и сердце здешнего общества… Я просто старуха, но из той породы старух, которые не боятся признаться в своей старости. Кстати сказать, это единственная форма поведения, которую молодые готовы простить нам и согласиться на наше существование на белом свете. Я тяжело больна, но и с этим я смирилась, я одинока, но и это я сношу с высоко поднятой головой, даже с известной гордостью. Поверь мне, сносить молодость куда труднее, чем старость. Но еще тяжелее нести бремя своей старости, когда ты обманывая себя, молодишься. Вот почему я боюсь за тебя. Поверь, не зависть, и не ревность это, а тревога за тебя.

ЭРЖИ     Не сердись, что я пренебрегаю твоими напутствиями. Чего, собственно, ты боишься? Я попросту счастлива… Вчера, когда я вернулась домой, я впервые после долгого перерыва включила радио. Передавали «Дон Карлоса». И вот я, жившая столько лет без музыки, снова услышала оперу! Я не удержалась, позвонила Пауле и сказала ей, чтобы она тоже включила радио. Мне доставляет удовольствие сознавать, что мы слушаем музыку вместе. Я вспомнила нашу с тобой фотографию, на которой мы еще девочки, но нигде не могла найти ее. Ты не увезла ее с собой? Мы снимались в нашем имении возле села Лета, после утренней прогулки на лугу. Тогда я впервые в своей жизни надела кружевное платье. Но моем горизонте уже появился бедняжка Бела, но я тогда была без ума от Виктора Черемлени. Виктор сдавал какой-то экзамен в университете и смог выехать к нам только с утренним поездом. А я с Белой протанцевала накануне всю ночь: Бела тогда еще носил военную форму, так как шла война. Утром же к нам приехал Виктор и предложил покататься на лодке. Мы пришли на берег Тисы и увидели Виктора в лодке на середине реки. Мы бросились бежать вниз по косогору размахивая руками и крича: «Виктор, мы идем! Идем!» Порой мне хочется вот так же бежать и радостно кричать: «Мы идем!»

ГИЗА       Фотографию, о которой ты пишешь, я тоже искала в своем ларце, но она либо осталась у тебя, либо вообще потерялась, но память тебе, однако, изменяет: нас фотографировали не рано утром, а после полудня. Была война и мы ждали возвращения папы. Мы увидели издали его коляску, когда он в облаке пыли катил по дороге вдоль Тисы и приветливо махал нам рукой. Он был в штатском и  это означало, что ему снова дали отсрочку. Мы бежали ему навстречу и кричали: «Папа! Папа!»

ЭРЖИ     Жизнь фантастична, милая Гиза. Для меня остается загадкой, что случилось с моим письмом Виктору, которое  я отправила ему, когда мне надоело смотреть, как он обижается,  слушать, как он чавкает. В письме я отменяла приглашение на ужин по четвергам и просила его больше не звонить мне. Отослала письмо и облегченно вздохнула. Но он его почему-то не получил. И вот когда в четверг я вернулась из кино одна, потому что у Паулы неожиданно началась мигрень, я увидела на лестнице перед своей дверью Виктора.

 

Черемлени, тучный мужчина, стоит озадаченно перед дверью

 

Вы здесь?

ЧЕРЕМЛЕНИ  А что, разве сегодня не четверг?

ЭРЖИ     Я же вам послала письмо.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Какое письмо? Я уже двадцать минут жду на лестнице.

ЭРЖИ     Теперь все равно.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Нет, не все равно.

ЭРЖИ     Что вы уставились на меня?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Платье! Клянусь, на улице я не узнал бы вас. И волосы! О боже, какая удивительная прическа!

ЭРЖИ     Не трогайте мои волосы.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Есть люди, которым седина противопоказана. Но это надо понять!

ЭРЖИ     (с неловким кокетством) Что же мы стоим? Заходите. Жаль только, что я не могу накормить вас ужином.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Какой там ужин, дорогая?!

ЭРЖИ     Хотя яичницу с колбасой я смогу быстро приготовить.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Ни в коем случае! Мне кусок в горло не пойдет. Для меня достаточно просто посидеть и послушать вас…

ЭРЖИ     Ах, вы меня смущаете…

ЧЕРЕМЛЕНИ  Мне это приятно.

ЭРЖИ     (вся сияя) Я уже вышла из этого возраста… (Быстрыми шагами идет к рампе и дрожащим от волнения голосом рассказывает) Гиза! Дорогая! Что тебе сказать? Я сама ничего не понимаю. Мы вошли ко мне в квартиру, сели и разговорились, но не о еде… его будто подменили. Это был не мой прежний Виктор, а тот, каким его представляла себе Паула. С большим трудом мне удалось уговорить его съесть яичницу… Сама я не ела и только глотала слезы, когда выяснилось, что мой дорогой глупый толстячок вовсе не страдает отдышкой, он здоров как бык и голос у него сильный – это все завистники распространяют о нем разные слухи. Он еще вернется на профессиональную сцену и еще будет петь в «Ла Скала», «Метрополитен-опера». Ушел он домой поздно, около двенадцати, и мы трижды прощались в темной передней…

 

Виктор и Эржи стоят друг против друга

 

ЧЕРЕМЛЕНИ  Но теперь я уж и в самом деле пойду.

ЭРЖИ     Спокойной ночи, милый Виктор.

ЧЕРЕМЛЕНИ  И еще раз спасибо вам.

ЭРЖИ     За что? За яичницу?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Нет! Мы так хорошо поговорили.

ЭРЖИ     Это я должна благодарить.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Где моя шляпа?

ЭРЖИ     Шляпа? У вас на голове.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Ха-ха-ха!.. Что вы делаете?

ЭРЖИ     (неловко ищет что-то в темноте) Я ищу выключатель.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Прошу вас: не зажигайте свет.

ЭРЖИ     Почему?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Зачем? Ведь я уже ухожу…

ЭРЖИ     Не знаю что со мной. Двадцать семь лет живу в этом доме и сейчас не могу найти выключатель.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Лучше без света.

ЭРЖИ     Отпустите мою руку, Виктор.

ЧЕРЕМЛЕНИ  А вы не зажигайте свет.

ЭРЖИ     Прошу вас, отпустите.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Не отпущу.

ЭРЖИ     Хорошо, я обещаю не зажигать.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Я не только из-за этого держу вас за руку.

ЭРЖИ     И как долго вы собираетесь это делать?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Еще одну минуту постоим в тишине. Одну минуту, моя дорогая!

          

 В этот момент входит МЫШКА, поворачивает выключатель. Освещенные яркой лампочкой Виктор и Эржи стоят в замешательстве, а потом виновато прячут руки за спины. Мышка непонимающе смотрит на них. Черемлени и Эржи отходят друг от друга.

 

ЭРЖИ     (смущенно) Что это? Как ты сюда попала?

МЫШКА  (еще более смущенно) Я с работы… Прошу прощения.

ЭРЖИ     Вы не знакомы?

ЧЕРЕМЛЕНИ  (смущенно) Нет, еще не имел счастья.

ЭРЖИ     Это – Мышка. Я вам о ней рассказывала. А это… Виктор Черемлени.

МЫШКА  (восторженно) В самом деле? Маэстро?!

ЧЕРЕМЛЕНИ  (совершенно смутившись, двумя пальцами касается носа Мышки и громко смеется) Спокойной ночи. (Уходит)

МЫШКА  (с восхищением глядя ему вслед) Спокойной ночи… Он потрогал меня за нос…

ЭРЖИ     (неловко) Спокойной ночи!

МЫШКА  Спокойной ночи, Эржи!

 

Они смущенно поглядывая друг на друга, расходятся.

 

ЭРЖИ     (с улыбкой) Ты будешь смеяться, дорогая. В тот вечер этот сумасшедший и в самом деле забыл у меня шляпу. Придя домой, позвонил мне. С тех пор это стало у нас обыкновением. Иногда наши телефонные разговоры затягивались до глубокой ночи, в них было что-то невесомое и пленительно-прекрасное. Много раз мне казалось, что я слышу голос прежнего Виктора, будто мы опять на каникулах и горит керосиновая лампа, а мы сидим в нашем саду, в той самой беседочке, где наш бедный папочка имел обыкновение играть с доктором в шахматы. (Набирает номер) Алло! Виктор, это вы? Нет, ничего не случилось, просто я хотела услышать ваш голос. Что вы делаете? Да?.. Найдите более интересное занятие. (Счастливо улыбается, потому что Виктор говорит ей о том, что вспоминает вечер, когда он ее впервые поцеловал) Да, прогулка на лодке была вашей идеей. Что было потом? В лодке? Ах, вы старый обольститель! (Смеется) Вы даже глаз на меня не смели поднять. (Серьезным голосом) Да, да! Только вопрос – когда. Это случилось не в тот вечер, и не в лодке, и совсем не на Тисе, а… (Смягчаясь, несколько кокетливо протестует) Не будем об этом. Да, я помню. Я вас просила… Вы не понимаете по-венгерски? (Со счастливой улыбкой) Хотите, чтобы я положила трубку? Потому. (Совсем другим голосом) Ну, что еще нового? Вот это сюрприз! (С любопытством) Ну, говорите, говорите поскорее! (Радостно) В самом деле? Поздравляю! И пора! В эту среду или в следующую? Конечно, я буду. Более того. Я хотела бы пригласить еще кое-кого. Да, мне нужен не один, а два билета. Нет, не она. А вот этого я не скажу. И не гадайте… Я тоже хочу сделать сюрприз… Словом, прошу вас завтра в пять часов вечера заглянуть в кафе «Нарцисс» и принести билеты… Спокойной ночи. Приятного сна. (Счастливо улыбается)

 

 Кафе «Нарцисс». Войдя, Эржбет останавливается, удивленно всплескивает руками, видя ВИКТОРА и ПАУЛУ за одним столиком. Они тоже смеются, потому что ожидали удивления Эржбет

 

ЭРЖИ     (изумленно) Так вы?... Что же это такое? Как вы оказались за одним столом?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Случайно.

ПАУЛА   Совершенно случайно.

ЧЕРЕМЛЕНИ  (встает, целует руку Эржбет и усаживает ее) Представьте себе, моя дорогая! Я так волновался, что пришел на полчаса раньше. (Смеется)

ПАУЛА   (тоже смеется) И я тоже! Я, которая всегда и везде опаздывает!

ЧЕРЕМЛЕНИ  Все столики были заняты.

ЭРЖИ     (смеется) И вы узнали друг друга?

ЧЕРЕМЛЕНИ  (весело) Нет, я просто подошел и спросил разрешения сесть.

ПАУЛА   Я разрешила, предупредив, что жду подругу.

ЭРЖИ     (к Черемлени, с улыбкой) И тогда вы представились.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Что вы? Я сидел набравши в рот воды.

ПАУЛА   Молчал как рыба. (Громко хохочет)

ЭРЖИ     (тоже хохочет) Ну и?.. (Пауле) Ты сама узнала Виктора?

ПАУЛА   Я? Ничего подобного, Я даже и не подозревала. (Смеется) Только вдруг замечаю, что он украдкой поглядывает на меня.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Вы пили «Хубертус». (Смеется)

ЭРЖИ     (Смеется, Пауле) Я успела разболтать ему, что мы обычно пьем здесь «Хубертус».

ЧЕРЕМЛЕНИ  Это мне показалось подозрительным. Я попросил принести и мне рюмку «Хубертуса».

ПАУЛА   (смеется) Тогда мне это показалось подозрительным. Я заказала еще одну рюмку.

ЭРЖИ     (счастливо смеется) И таким образом вы обо всем догадались.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Да, только начали. На всякий случай я спросил: «Извините, сударыня, мы, кажется, ждем одного и того же человека. (Смеется)

ПАУЛА   (смеется) Я жду госпожу Орбан, а вы?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Я тоже, сударыня.

ЭРЖИ     (счастливо) Ой, как интересно. И после этого вы представились друг другу?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Нет, не успели, так как пришли вы, моя дорогая.

ПАУЛА   (смеется) Официально мы еще не знакомы.

ЭРЖИ     (с шутливой торжественностью) Тогда я исправлю эту ошибку. Паула, это мой старый друг Виктор Черемлени.

ЧЕРЕМЛЕНИ (смеясь встает, целует руку) О!

ЭРЖИ     А это моя любимая подруга госпожа Клаус.

ЧЕРЕМЛЕНИ  (изображая удивление) Паула?

ЭРЖИ     Паула.

 

Все трое от души хохочут и счастливо глядят друг на друга

 

ГИЗА       Сегодня я буду очень краткой, потому что лежу в постели. Не пугайся: всего лишь усталость. Закончено строительство нашей фамильной усыпальницы, и сегодня утром мы с Миши и Хильдой посетили кладбище. Здесь в моде фамильные склепы, их строят все богатые семейства на отдельном, как правило, очень дорогом участке. Наша усыпальница такая просторная, что Миши смог на руках снести меня вниз и все показать. Готово место для пяти гробов, но склеп можно расширить, когда черед дойдет до наших внуков и правнуков. Я не боюсь смерти, но мне вдруг стало почему-то холодно. Миши, по-видимому, заметил, что я дрожу, потому что спросил: «Ничего, мама, что мы привезли тебя сюда?». Я ответила строчкой из Виктора Гюго. В переводе это звучит примерно так: «Я умру, как умирали и совсем молодые».

ЭРЖИ     Чтобы скрепить наше с тобой примирение, я не стану возражать против платья из амстердамских кружев. То черное, о котором ты мне писала. Если, конечно, оно без рукавов и в нем можно бывать в обществе. Пошли авиапочтой, потому что через две недели, в среду, в клубе Пешт–Эржебета состоится концерт, на котором будет петь Виктор, и мы отправляемся туда вместе с Паулой.

ГИЗА       Вместо амстердамского кружевного я послала тебе черное шелковое, с закрытым воротником. Не подумай, что я пожалела, но согласись, что в Пешт-Эржебетском сарае ты привлекла бы к себе слишком много внимания в кружевном платье с глубоким декольте. В посылке ты найдешь также два весенних костюма, три пуловера, четыре кофточки, все твоего размера и скромных оттенков.

ЭРЖИ     Посылку получила. Вещи, которые ты прислала, я все передала Мышке. Она была просто счастлива. Концерт состоится завтра. Виктор, разумеется, волнуется, и я тоже. Но больше всех, кажется, была взволнована Паула. У нее совершенно отсутствует музыкальный слух, и она, не желая ударить лицом в грязь, буквально засыпает меня всяческими вопросами по музыке. Но разве можно о музыке говорить словами! В музыке есть нечто неуловимое. И я ощущаю это нечто всем своим телом, иногда, кажется, даже кожей. Глупости, правда? Не беда. Главное, что Пауле мое объяснение понравилось. Почему, например, я больше люблю оперу «Мейстерзингеры»? Потому, отвечала я, что музыка этой оперы рождает умиротворенность. Слушая ее, я могу забыть обо всем. Мне не жаль в эти минуты ушедшей молодости, меня не страшит смерть. Итак, завтра концерт Виктора!

ГИЗА       Миши с семейством уехал отдыхать, и я в одиночестве. После обеда меня на «Мерседесе» вывозят в находящийся неподалеку замок. Там моя медсестра катит меня в коляске на берег озера. Ты, привыкшая постоянно суетиться, бегать, не можешь себе представить как это прекрасно – быть в такой час на берегу, у воды, среди белых и черных лебедей. Один лебедь узнает меня, потому что я всегда приношу ему корм. Мы не спешим, и это тянется часами. Невозможно описать, сколько постоянства в этом изящном существе… «Белые лебеди, белые лебеди, кто ваши песни хоть раз услыхал!» В эти часы бесконечного умиротворения только одно меня озаботило – это когда я вспомнила о тебе и о платьях, которые я тебе послала. Почему ты их передала какой-то там Мышке? Среди них и то платье, которое я послала тебе специально для концерта. Я все еще беспокоюсь о тебе. Будь осторожна, Эржи, не дай превратить себя в смешного паяца!

 

В трех углах сцены одновременно мы видим сразу трех персонажей пьесы, лихорадочно готовящихся к концерту. ЧЕРЕМЛЕНИ уже в манишке. Он пробует голос, обдувая себя миниатюрным  электровентилятором. ПАУЛА приводит в порядок волосы, подкрашивается. ЭРЖБЕТ ОРБАН еще в комбинации, в руках у нее зеленое платье на деревянных плечиках, она держит его перед собой и смотрится в зеркало. У каждого в руке телефонный аппарат или трубка.

 

МЫШКА  (мяукает несколько раз у двери. Эржи отвечает ей. Мышка входит) Какое прекрасное платье!  Это тебе прислали из Мюнхена?

ЭРЖИ     Нет. Я нашла его в гардеробе нашей противной доцентши. Но зеленый цвет меня бледнит. Мои цвета – синий и бордовый. (С платьем в руках она вылетает из комнаты)

 

ВИКТОР пробует голос. ПАУЛА лихорадочно набирает номер телефона ЭРЖБЕТ

 

ЭРЖИ     (вбегает в комнату, неся на плечиках два платья: одно бордовое, другое бирюзовое. Хватает телефон) Алло, Паула?

ПАУЛА   (взволнованно) Ты готова, дорогая?

ЭРЖИ     Готова, готова. Через десять минут я жду тебя на автобусной остановке. (Кладет трубку, торопливо показывает платье Мышке) Вот посмотри, Ничего другого у меня нет. Бордовое подошло бы, но оно уже вышло из моды… (Отбрасывает его, прикладывает другое) Взгляни! Бирюзовый цвет был всегда моим. (Быстро надевает другое платье, разглядывает себя в зеркале) Ну?

МЫШКА  Великолепно. Ослепительно!

ЭРЖИ     Значит, я удачно выбрала. Мне тоже так кажется. (Набирает номер телефона Паулы) Паула, я хочу тебе сказать, что я уже готова, мне только осталось привести в порядок прическу… Ты волнуешься?

ПАУЛА   Я? С ума можно сойти.

ЭРЖИ     И я тоже! У меня колени дрожат.

ПАУЛА   Представь себе, у меня тоже.

ЭРЖИ     Я бегу, дорогая. Скажу тебе только, это прекраснейший день в моей жизни. (Бросает трубку)

ПАУЛА   (кричит в трубку) У меня тоже!

ЭРЖИ     (показывает МЫШКЕ платье) Ну? Или примерить бордовое?

МЫШКА  (удивленно) Нет, нет! В этом очень хорошо, восхитительно! (Достает из свертка шляпку) А это я сделала специально для сегодняшнего вечера.

ЭРЖИ     (поспешно надевает шляпку, разглядывает себя в зеркале с блаженным видом на лице. Бежит к телефону, посылая воздушный поцелуй Мышке) Спасибо, дорогая. Я никогда этого не забуду.

 

ПАУЛА, все еще собираясь, набирает номер телефона

 

(в телефонную трубку, опережая Паулу) Виктор? Вообрази: я буду в новой шляпке.

ЧЕРЕМЛЕНИ  В самом деле? Я очень рад.

ЭРЖИ     (схватившись за голову) О боже! Ведь это тебя сейчас не должно интересовать, и я звони не из-за этого. Виктор, я увидела в окно, как раскачиваются деревья.

ЧЕРЕМЛЕНИ  (надевая фрак) Раскачиваются? Почему?

ЭРЖИ     Сильный ветер, Виктор. Прошу тебя: надень шарф. Я бегу. (Кладет трубку)

 

В это время ПАУЛА беспрерывно набирает номер. У ВИКТОРА снова звонит телефон. Он поднимает трубку, уверенный, что снова говорит с Эржбет.

 

ЧЕРЕМЛЕНИ  Это опять вы, моя единственная? Еще что-то забыли сказать?

 

ЭРЖИ лихорадочно набирает номер телефона ПАУЛЫ

 

ПАУЛА   Это я, Паула. Надеюсь, вы не волнуетесь?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Нет, я волнуюсь, потому что впервые буду петь для вас.

ПАУЛА   Очень приятно. Вы же знаете, что музыка для меня – это все.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Спасибо. Надеюсь, сегодняшний вечер будет для вас приятен.

ПАУЛА   Надеюсь. Впрочем, ведь я вам не нравлюсь… С богом.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Целую ручку, сударыня. (Кладет трубку)

ЭРЖИ     (набирает номер, сердито) Уже с кем-то разговаривает! Как можно в такую минуту с кем-то разговаривать?

ПАУЛА   (звонит телефон, она снимает трубку) Алло.

ЭРЖИ     (раздраженно) Это ты, дорогая? Пятьсот раз набирала твой номер. Не знаю, с кем это ты можешь в такие минуты беседовать. На автобус мы уже не успеем. Прошу тебя, закажи такси.

ПАУЛА   Сейчас. На твой адрес?

ЭРЖИ     Да, а я заеду за тобой, и мы вместе отправимся за Виктором. Поторопись.

ПАУЛА   (набирает номер) Алло.

ЧЕРЕМЛЕНИ  (теперь он уже осторожен) Алло. Кто у телефона?

ЭРЖИ     Кто же может быть еще? Господи боже мой. Я звоню вам, чтобы сказать, что мы опаздываем. Паула уже вызывает такси. Через двадцать минут мы будем у вашего подъезда. Не благодарите и не прощайтесь. (Кладет трубку и тотчас же начинает звонить телефон) Алло.

ПАУЛА   (отчаянным голосом) Бюро заказов не дает такси, что же нам теперь делать? Сделай ты что-нибудь.

ЭРЖИ     (самоуверенно) Через пять минут будь внизу у подъезда. (Кладет трубку и тотчас же быстро набирает номер) Говорит Эржбет Орбан, улица Габора, двадцать. Срочно прошу прислать машину. То есть как нет машин? У нас несчастный случай, барышня. (Кладет трубку, горделиво) Ну, вот и все! Если я сказала, так и будет!

 

Теперь все трое заканчивают сборы. Одновременно встают и делают несколько шагов, затем останавливаются. Слышится гудок такси.

 

МЫШКА  (восхищенным взглядом провожает Эржи) Театр! Боже, как это должно быть прекрасно. (Выходит)

 

ЭРЖИ, ПАУЛА и ВИКТОР напряженно стоят лицом к зрителям. С последними аккордами музыки раздаются овации. Они слегка улыбаются. Аплодисменты смолкают. Свет прожекторов освещает сцену, три замершие фигуры приходят в движение. Они уже вернулись с концерта, каждый у себя дома. Немного устали.

 

ЭРЖИ     (улыбаясь, снимает платье, разглядывает на нем большое пятно. Перестает улыбаться, пытается удалить пятно, но безуспешно. Махнув рукой, уносит платье на вешалке в шкаф. Возвращается все еще в шляпке. Разглядывает себя в  зеркало, улыбается. Взглянув на часы, набирает номер Черемлени) Алло!

ЧЕРЕМЛЕНИ  (входит после двух звонков телефона, берет трубку) Алло.

ЭРЖИ     Вы еще не спите?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Только что вошел.

ЭРЖИ     Так поздно?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Подвозил домой вашу подругу.

ЭРЖИ     И, конечно, ухлопали  на такси массу денег.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Пустяки! Что деньги! Готов все их отдать за один ваш взгляд.

ЭРЖИ     Не отбивайте мой хлеб. Я ухаживаю ха вами, а не вы за мной.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Я пел сегодня очень плохо.

ЭРЖИ     Вы изумительно пели. Я упивалась. Как раньше, в опере.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Нет, голос уже не тот.

ЭРЖИ     В нем появилось что-то новое.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Что именно?

ЭРЖИ     Какая-то необычайная теплота, естественность. Близость. Я совершенно очарована.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Один только раз вызывали на «бис».

ЭРЖИ     Что вы! Вам устроили настоящую овацию, а вам все мало.

ЧЕРЕМЛЕНИ  (задумчиво) Да-а, в Альбертхолле, десять лет тому назад, пришлось выключить свет, чтобы публика разошлась.

ЭРЖИ     Паула тоже была совершенно покорена.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Ее мнение меня мало интересует.

ЭРЖИ     Она вам не понравилась? Она выглядела сегодня лучше, чем вчера.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Я смотрел только на вас.

ЭРЖИ     Старый угодник! Ваш комплимент я пропускаю мимо ушей.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Мне понравилось ваше платье с глубоким декольте.

ЭРЖИ     Не притупляйте мою бдительность. Отвечайте на мой вопрос.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Пощадите.

ЭРЖИ     Я объективный человек. Паула немного толста, но у нее красивая внешность.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Вы так считаете, мой ангел? А мешки под глазами?

ЭРЖИ     А ножки?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Я их, право, не разглядывал, но заметил, что они несколько толстоваты.

ЭРЖИ     Как же это вы заметили, если не разглядывали?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Жизненный опыт подсказал.

ЭРЖИ     Ах, понимаю.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Моя стихия – музыка. Это как море. Я люблю смотреть на него. Но когда мне начинают объяснять, что такое море, я прихожу в ярость. Поэтому я не люблю общаться со своими коллегами. Когда ваш муж приходил ко мне после концерта и говорил: «Знаешь, Виктор, я не очень разбираюсь в музыке, но мне понравилось, как ты пел» - это значило для меня куда больше, чем целая статья известного музыковеда.

ЭРЖИ     Бедняжка действительно не разбирается в музыке.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Вот и хорошо. Ненавижу ханжество и чванство…

ЭРЖИ     При чем здесь Паула?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Я не хочу разрушать ваших иллюзий. Но она типичный продукт этой среды.

ЭРЖИ     Какой среды?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Ее муж работал в музыкальной академии в Рожавельди, но затем уехал в Канаду и занялся музыковедением. Можете себе представить, что это за тип?!

ЭРЖИ     Разве он не зубной врач? Я помню его бормашину.

ЧЕРЕМЛЕНИ Где?

ЭРЖИ     В бомбоубежище. Он притащил ее с собой, потому что дорожил ее больше, чем своей жизнью. Эта бормашина цела и поныне.

ЧЕРЕМЛЕНИ  У кого?

ЭРЖИ     У Паулы. А точнее у дантистки, которой Паула сдает приемную.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Меня раздражает ее болтовня о музыке.

ЭРЖИ     Что она вам наговорила?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Не помню. Я не запоминаю чепуху.

ЭРЖИ     Но меня это интересует.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Говорила что-то о Вагнере. О «Мейстензингерах». Уверяла, что это умиротворяющая, успокаивающая музыка.

ЭРЖИ     (с некоторым удивлением) Интересно.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Да какое там! Все как раз наоборот. Включая и ее утверждение, что музыка бесплотна.

ЭРЖИ     Это она так сказала?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Разумеется.

ЭРЖИ     Разве это не правда?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Для того, кто ничего не понимает. Для птицы не умеющей летать, воздух тоже бесплотен. Но для летящей птицы воздух – опора.

ЭРЖИ     И когда Паула все это вам успела высказать?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Сегодня вечером.

ЭРЖИ     Да? Когда же?

ЧЕРЕМЛЕНИ  В такси, пока я провожал ее до дома.

ЭРЖИ     Это всего полторы минуты.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Пришлось заставить такси ждать, пока она выскажется.

ЭРЖИ     И долго вы ждали?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Водитель оглядывался по меньшей мере пять раз.

ЭРЖИ     Я не узнаю ее! Меня она уверяла, что не разбирается в музыке.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Это действительно так.

ЭРЖИ     Может быть, она хотела обольстить вас?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Со мной это не проходит.

ЭРЖИ     Ну что ж, спокойной ночи.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Отчего так поспешно? 

ЭРЖИ     У меня глаза слипаются.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Но я хотел вам кое-что сказать.

ЭРЖИ     Знаю наперед.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Да?

ЭРЖИ     Что вы не можете глядеть на других женщин.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Вот и не угадали.

ЭРЖИ     Давайте отложим наш разговор.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Почему?

ЭРЖИ     Я устала.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Спокойной ночи, моя единственная любовь.

 

ЭРЖИ кладет трубку и тотчас же набирает номер ПАУЛЫ. Мы видим ПАУЛУ в элегантном халате. Она подходит к телефону.

 

ЭРЖИ     Ты не спишь?

ПАУЛА   Лежу, гляжу в темноту и ломаю голову.

ЭРЖИ     Над чем?

ПАУЛА   Не знаю, говорить ли?

ЭРЖИ     Виктор?

ПАУЛА   Ты очень обидишься, если я буду откровенна?

ЭРЖИ     Он тебе понравился?

ПАУЛА   Как о певце я не берусь судить. Но как человек – это просто чудовище.

ЭРЖИ     Я же тебе говорила! Он шумлив, агрессивен, плохо воспитан.

ПАУЛА   Если бы только это!

ЭРЖИ     А что же еще?

ПАУЛА   Как – что? Нет, я не могу…

ЭРЖИ     Так страшно?

ПАУЛА   Скажи, ты давно его знаешь?

ЭРЖИ     С юных лет.

ПАУЛА   Расскажи мне все. Где вы с ним познакомились?

ЭРЖИ     Я занималась музыкой, а он заканчивал политехнический институт.

ПАУЛА   Это тоже странно.

ЭРЖИ     Что именно?

ПАУЛА   Что пение стало его профессией, а не твоей. Ты любила его? Почему вышла замуж за другого?

ЭРЖИ     Мне больше нравился мой бедный Бела. Мама говорила: лучше настоящий аптекарь, чем инженер, который хочет стать певцом.

ПАУЛА   Кажется, ты не из тех, кто подчиняется.

ЭРЖИ     Но я тоже склонялась к Беле.

ПАУЛА   Почему?

ЭРЖИ     Уже не помню. В Викторе меня что-то отпугивало.

ПАУЛА  Не удивительно. Вспомни, что именно.

ЭРЖИ     Слишком давно это было. Кому это интересно?

ПАУЛА   Словом, ты не хочешь говорить.

ЭРЖИ     О чем?

ПАУЛА   Что тебя в нем отпугивало.

ЭРЖИ     Ну, если ты хочешь, он был какой-то дикий… Даже не дикий, а безудержный, легко приходил в неистовство.

ПАУЛА  Отчего?

ЭРЖИ     Не мог видеть мою грудь, например.

ПАУЛА  У тебя была красивая грудь?

ЭРЖИ     Возможно.

ПАУЛА   Тогда в моде был высокий бюст.

ЭРЖИ     У меня была очень тонкая талия и потому так казалось.

ПАУЛА   Ты носила корсет?

ЭРЖИ     Однажды надела. Он устроил скандал: если еще увижу, говорит, сорву.

ПАУЛА   С него могло статься. Чудовище!

ЭРЖИ     Да… Он не мог смотреть на меня равнодушно. Как-то раз обнял меня прямо на лестнице в консерватории.

ПАУЛА   Кто-нибудь застал вас в такой позе?

ЭРЖИ     К счастью, нет.

ПАУЛА   И чего он добивался?

ЭРЖИ     Ничего особенного. Уткнется носом в грудь и мурлычет.

ПАУЛА   Нахал! И ты терпела?

ЭРЖИ     А что поделать?

ПАУЛА   Но когда ты вышла замуж, все кончилось?

ЭРЖИ     С ним нельзя покончить. Он приходил к нам вечерами. Покойный муж его любил, а Виктор бронировал нам ложу на свои концерты.

ПАУЛА   Твой муж тоже любил музыку?

ЭРЖИ     Ради меня он делал все. Брал пакетик с конфетами и, когда поднимался занавес, старался изобразить на лице интерес. Правда, в самый напряженный момент он начинал шуршать конфетными обертками. Я приходила в ярость и шипела: «Брось эти проклятые конфеты, милый!».

ПАУЛА   Нарочно шуршал?

ЭРЖИ     Да нет, не нарочно.

ПАУЛА   Он ничего не подозревал?

ЭРЖИ     Кто его знает. Виктора он уважал, меня любил и никогда о наших отношениях ни слова.

ПАУЛА   А ты?

ЭРЖИ     Я любила мужа.

ПАУЛА   А Виктора?

ЭРЖИ     Э… Дела давно минувших дней.

 

Пауза

 

ПАУЛА  Со мной он тоже попытался…

ЭРЖИ     Что? Когда? Где?

ПАУЛА   В такси…

ЭРЖИ     Бедняжка… И что ты сделала?

ПАУЛА   Дрожала от страха и молчала.

ЭРЖИ     Ну, успокойся. Прими снотворное и засни.

ПАУЛА  Не могу. Я так дрожу, что никак не могу вынуть зубной протез.

ЭРЖИ     Ну и не вынимай.

ПАУЛА   Тогда я не засну.

ЭРЖИ     Даже со снотворным?

ПАУЛА  Попробую. (Уходит)

ЭРЖИ     (глядит перед собой, как бы обращаясь к ГИЗЕ) Ты ошибаешься, Гиза. Отца уже не было,  когда нас запечатлел фотограф… Бедный папа! Как он красиво прожил жизнь и как ужасно умер… Я и сейчас не могу спокойно вспомнить об этом…

ГИЗА       (появляясь в коляске)  Тихо. Слышу только, как струится фонтан в саду. Достаю твои письма. Последнее – очень грустное. Я лучше почитаю предыдущие. Как мы были близки. Как понимали друг друга. Как одинаково чувствовали. Но время и расстояние сделали свое дело. У каждого есть своя звезда, но где твоя? Она куда-то отклонилась. Но может, мне только чудится… Не слушай меня. Я парализованная старуха. Мне не с кем даже поговорить здесь. Я, кажется, забыла венгерский.

 

 

Ч А С Т Ь  В Т О Р А Я

  

ЭРЖИ и ИЛОНА в разгаре ссоры.

 

ИЛОНА   Вы в этом убеждены?

ЭРЖИ     Абсолютно. Готова поклясться.

ИЛОНА  Значит, по-вашему, это платье прислала вам тетя Гиза?

ЭРЖИ     (клятвенно подняв два пальца) Видит бог!

ИЛОНА  Выходит, я лгу.

ЭРЖИ     О своей дочери я не могу этого сказать. Ты просто введена в заблуждение, девочка моя.

ИЛОНА   С ума сойдешь. Вы, мама, так умеете переворачивать вещи с ног на голову, что вполне нормальный человек вдруг начинает чувствовать себя ненормальным.

ЭРЖИ     Не знаю, что ты имеешь в виду. В каком платье я была на концерте, никто не знает лучше меня самой.

ИЛОНА   Ах, так! Тогда послушай, мамочка. Вчера закончился международный симпозиум по физике ядра и вечером был прощальный банкет в ресторане «Геллерт». Сидели мы так: канадский профессор с женой, один оксфордец и еще один англичанин, работающий в Швеции, тоже с супругой. Рядом с ней – я, а рядом со мной наш доцент Сабо без жены, хотя она у него тоже физик и тоже выступала с докладом на симпозиуме. Иностранцы поинтересовались, почему нет ее на приеме. И мне, как официальному переводчику Академии наук, пришлось переводить на английский идиотские объяснения этого Сабо. Как вам известно, мамочка, супруги Сабо живут в отдельной квартире и столуются у некоей домохозяйки, которая им прекрасно готовит. У этих Сабо есть кошка, но домохозяйка приучила это животное к себе, и она у нее днюет и ночует.

ЭРЖИ     Бессовестные ревнивцы! Готовы кому угодно отдать кошку, только не мне.

ИЛОНА   Дальше: эта соседка, оказывается, на днях самовольно взяла из гардероба Сабо вечернее платье его супруги, залила его красным вином и, ничего не сказав, повесила обратно в гардероб. В результате мадам Сабо не смогла прийти на прощальный прием. Что бы вы сделали на моем месте, мамочка, если бы вам пришлось это переводить?

ЭРЖИ     Я бы сказала: дамы и господа, прошу минуту внимания. Сейчас я вам что-то покажу! (Решительно выходит и с торжественным видом приносит темное гипюровое платье, полученное от Гизы) Пожалуйста! Пусть это увидят все физики мира. Темное гипюровое платье без единого пятна. Я только в нем и хожу на концерты.

ИЛОНА   Неужто? Какая прелесть. Но разрешите, мамочка, я вам тоже кое-что покажу. (Убегает и возвращается со светлым  вечерним платьем, на котором красуется большое темное пятно) Вот! Видишь? Ты брала это платье. Сабо – свидетель.

ЭРЖИ     Если все дело в свидетеле, у меня он тоже есть. (Мяукает) Между прочим – это я так, к слову – красное вино я не пью уже двадцать лет, и ты должна была бы это знать. Мне плохо от него.

 

МЫШКА входит на цыпочках.

 

(ласково, чуть заискивающе) Хорошо, что ты дома, Мышка. Пришла Илона и спрашивает, в каком платье я вчера ходила на концерт. В этом или в том?

 

МЫШКА испуганно смотрит на платья, не решаясь ответить

 

Чего ты боишься? Покажи, ну!

МЫШКА  (показывает на темное платье, испуганно) Это! (Убегает)

ИЛОНА   (саркастически) Все лгут в этом мире, кроме мамочки! Так получается. Ну, хорошо. Но предупреждаю: это в последний раз. Если вы опять поставите меня в подобное глупейшее положение, я напишу тете Гизе. (Бросает на пол платье и уходит)

ЭРЖИ     Пиши, пиши, змея!

ГИЗА       Дни проходят, а вестей от тебя нет. Я очень беспокоюсь. Еще никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Больше всего на свете хочется встать, пойти, полететь на родину, чтобы увидеть тебя… Береги себя, береги, береги!

МЫШКА (выходит к рампе) Простите, сударыня, что докучаю, будучи незнакома с вами, но ваше имя так много значит для меня, что я не сразу решилась вам написать. Меня зовут Михайнэ Алмаши. Я несчастная женщина – так надоела своему мужу, что он взял и прогнал меня. Теперь я живу на квартире у вашей сестры Эржи. Стенка между нашими комнатами тонкая, и я, сама того не желая, слышу каждое ее слово. Мы частенько перестукиваемся, а перед сном Эржи обычно спрашивает меня: «Ты не плачешь, Мышонок?» Чаще всего я в ответ мяукаю, подражая кошке наших соседей. Они аспиранты-физики. Мяукаю я очень искусно.

Меньше всего желая вас разволновать, я, тем не менее, должна вам кое-что сообщить. К кому же мне еще обратиться? Эржи вас боготворит, так же, как я ее, свою благодетельницу. Она помогает мне во всем, и я этого никогда не забуду. Вот уже полтора года мы живем душа в душу и знаем все привычки друг друга… Несколько дней тому назад слышу – ходит взад - вперед по комнате. Иногда останавливается, будто задумавшись, и потом снова ходит, ходит… Сегодня слышу – зовет меня. По четвергам мы обычно вместе идем за покупками – в этот день к ней приходит на ужин ее старый знакомый, известный певец. Однажды я его видела – очень представительный господин. Итак, мы пошли за покупками, но Эржи на этот раз была не в себе. Обычно она очень придирается к продавцам, и те ее за это ненавидят, особенно мясники. А тут я ее просто не узнаю: она даже не смотрит на курицу, которую ей предлагают. Продавец нарочно выбрал для нее самого жирного петуха. Эржи молчит, и я что-то засомневалась: «Не слишком ли жирный?» - а Эржи только махнула рукой, пробурчав: «Для него сойдет!».

ЭРЖИ     (за спиной Мышки подходит к телефону) Примите, пожалуйста, телеграмму в кредит: «Из-за болезни ужин откладывается».

МЫШКА Но Эржи здорова, значит причина в другом. Простите, мадам, я устала, письмо я закончу в следующий раз. (Остается на сцене)

ЭРЖИ     (у телефона) Да, Эржбет Орбан. Полчаса назад я давала телеграмму по адресу: Будапешт, улица Бальзака, 20, Виктору Черемлени. Да, прошу аннулировать этот заказ. Как? Почему? Но я передумала. И нельзя вернуть? Кому позвонить? Спасибо. (Набирает номер) Говорит абонент Эржбет Орбан. Полчаса назад я отправила по телефону телеграмму по адресу: Будапешт, улица Бальзака,20, Виктору Черемлени. Я хочу аннулировать заказ. Но мне посоветовали обратиться к вам. Какое вам дело? Мне нужно… Я буду жаловаться. Посмотрим. (Снова набирает) Говорит Эржбет Орбан, Это уже пятый номер, по которому я звоню. Мне необходимо аннулировать телеграмму, которую я дала по телефону в кредит полчаса назад. Это очень важно. Может произойти трагедия. Я обращаюсь к вам как человек к человеку. Конечно, помню: «Из-за болезни ужин откладывается». Что? Какие могут быть шутки? Все слишком серьезно. Товарищ дорогой, речь идет о жизни человека! Очень вам благодарна. Почта – прекрасное учреждение! Я всегда это говорила. Еще раз спасибо. Если могу быть вам чем-то полезной в свою очередь, буду очень рада. Да. Спасибо.

МЫШКА  Не хочу вас огорчать, сударыня, но боюсь, что ваша милая Эржбет  на грани помешательства. Я была бы счастлива ошибиться. Вчера, например, когда я прервала это письмо, Эржбет  готовилась к приему. Я, как всегда, ей помогала. Пекли, жарили. В половине восьмого она пошла переодеваться, что тоже было в порядке вещей. Ровно в восемь я процедила бульон. Артист обожает бульон из куриной печенки…

 

Звонит телефон

 

ЭРЖИ     (в телефонную трубку) Виктор, это вы? (Взволнованно) Уже восемь, а вы еще дома? У меня все пережаривается… Какой еще шефский концерт?.. Значит, там для вас важнее? Благодарствую.

МЫШКА  И вот началось… С горящими глазами Эржбет, бледная как смерть, ворвалась на кухню и, ни слова не говоря, дрожа от гнева, схватила фарфоровое блюдо и бац его о дверь ванной. Выбросила в клозет жаркое, спустила воду и снова к телефону: «Чтоб ты сдох, старый хрен!» - кричала она не своим голосом и хотела было вылить и чудесный куриный бульон, но этого я ей уже не дала, хотя не отличаюсь силой. Только тогда она меня заметила…

ЭРЖИ     Что ты на меня уставилась? Одевайся и ступай на панель, дура!

МЫШКА  Вы понимаете, что она мне сказала! Мне, которая полтора года не приводила к себе в комнату ни одного мужчины. Дорогая тетушка Гиза, спасите вашу сестру, которой я так многим обязана! (Исчезает со сцены)

ЭРЖИ     (наигранно-бодрым тоном) Гиза, это просто фантастика! Ты, прикованная двадцать лет к постели, на расстоянии лучше разглядела человека, чем я, встречаясь с ним каждый день! О, как ты была права! Этот концерт на все открыл мне глаза! Ложь, низкая и откровенная ложь! Ты хочешь знать, как я это поняла? После концерта она стала морочить голову Виктору тем, видите ли, что ее муж – музыкант и живет в Канаде. Сначала я тоже в это поверила. Но потом я все вспомнила: русские под Будапештом, бомбоубежище. Доктор Клаус сидит в зубоврачебном кресле и словно предполагает, что русские воюют с немцами именно за него и их конечная цель – захватить это кресло и  в качестве трофея доставить в Кремль. Но и это не все. Паула уверяла меня, что не она начала флирт с Виктором, а он с ней. Будто бы он так приставал к ней в такси, что даже шофер стал оборачиваться… Скажите на милость, какая секс-бомба со вставной челюстью и атеросклерозом! Но я ей покажу! Уж будь спокойна, сестрица, я ей покажу! Нет, я продолжу, как ни в чем не бывало, встречаться с ней от пяти до семи в кафе «Нарцисс», продолжу о платьях и музыке. Не хватало еще, чтобы она подумала, что я ревную!..

 

В кафе «Нарцисс». ЭРЖИ сидит за столом

 

ЭРЖИ     Черный кофе со сливками.

ОФИЦИАНТ  Советую, сударыня, чашечку чаю! И что дался вам кофе? Выпьешь одним глотком и все. А чай – это удовольствие, это целая церемония, и время незаметно проходит.

ЭРЖИ     (нервно глядя на часы) На ваших сколько сейчас, Ферике?

ОФИЦИАНТ  Половина седьмого… Терпения у вас хватает, мадам.

ЭРЖИ     Что поделаешь, если моя подруга сегодня не точна. Это с ней редко случается.

ОФИЦИАНТ  Мне всегда горько, когда старые посетители нам изменяют. Вы помните, у нас на кофеварке работала девушка-блондинка? Недавно она перешла в кафе «Бокс» в Буде. Заходила на днях, рассказывала, что ваша Паула, видно, кого-то подхватила и теперь ходит с ним в «Бокс».

ЭРЖИ     (изумленно) Не может быть.

ОФИЦИАНТ  Я тоже не поверил. Дама в годах… на мой взгляд, это неэтично. Не правда ли?

ЭРЖИ     Пожалуй. (Встает, идет к софе, как бы продолжая разговор с Гизой) Далее произошло следующее. Я бросилась домой к Пауле. Как всегда, дверь открыла ее квартирантка – зубной врач. «Вы к Пауле?» - недружелюбно спросила она. Я соврала, что у меня болит зуб, в ответ доктор сразу стала любезнее. Через минуту я сидела в зубоврачебном кресле старого музыковеда Клауса и меня отделяла от комнаты Паулы лишь тонкая дверь за занавеской. Оттуда доносился отлично поставленный голос Виктора. Но тут докторша принялась сверлить мне зуб, и я перестала разбирать слова. Ты знаешь меня, Гиза. Я долго могу терпеть, но потом неожиданно взрываюсь. Ты меня будешь осуждать, но я не могла иначе. Я оттолкнула дантистку, бросилась к двери, отдернула занавеску и – о, боже! – что я вижу! Я попала в самый кульминационный момент. Они были вместе. Он и она! У него глаза навыкате, и он вожделенно смотрит, как Паула – боже мой – тянется к нему, подавая тарелку с куриным бульоном!

Старому ловеласу, этому маэстро на пенсии, я не удивляюсь… Но та, кого я боготворила, эта лицемерка, которая по капле высосала из меня мои самые интимные тайны, она меня возмутила! И я потеряла голову!

Дело в том, Гиза, что Виктор любит бульон процеженный, а печенку куриную есть отдельно в жульене и отдельно есть гарнир. И когда я увидела это блюдо с гарниром и клецками, я опрокинула его на Паулу. Та завизжала и бросилась к двери, вся в гарнире и клецках. С того самого дня эту женщину я больше не видела.

Ты знаешь меня, Гиза, вспылив, я быстро остываю. Уже в следующую минуту я вела себя вполне достойно – ты была бы вполне довольна мной. К тому же я имела позиционное превосходство, поскольку Виктор не мог подняться из-за стола. У него противная привычка за обедом снимать под столом туфли. Видимо, он не мог их сразу найти, а в носках выходить из-за стола ему было неудобно. Он все еще продолжал шарить под столом, а я свысока, вполне вежливо и спокойно так сказала: «Сожалею, что здесь нет госпожи Клаус, но вас, милостивый государь, отныне я знать не желаю!» Надо было тебе видеть его, как он заикался, умолял выслушать его. «Весьма сожалею, сударь – ответила я, - но вынуждена просить вас впредь избавить меня от своих посещений.» На это он мне сказал, что не может жить без меня. Мне, конечно, это было приятно слышать, но, к счастью, я не поддалась. Я была абсолютно спокойной. Не глядя на него, я попросила у зубного врача извинения за беспокойство и с высоко поднятой головой удалилась.

 

ЭРЖИ идет к зеркалу, рассматривает себя, затем снимает туфли, слегка массирует отекшие ноги и надевает домашние тапочки.

Высвечивается ГИЗА

 

ГИЗА       Иногда мне кажется, что нервы твои совершенно расшатаны.

ЭРЖИ     Откуда ты это взяла?

ГИЗА       Из твоих писем.

ЭРЖИ     Что поделаешь, я такая. Твоего здравомыслия во мне нет.

ГИЗА       Пора бы остыть. Тебе уже не двадцать, Эржи.

ЭРЖИ     На что ты намекаешь?

ГИЗА       Боже избавь.

ЭРЖИ     Это было сказано со смыслом.

ГИЗА       Хорошо. Ответь откровенно: ты сейчас влюблена в этого старого бегемота?

ЭРЖИ     Не надо, Гиза.

ГИЗА       Что?

ЭРЖИ     Не надо в таком тоне говорить об известном артисте.

ГИЗА       Отвечай: да или нет?

ЭРЖИ     Нет.

ГИЗА       К сожалению, в это трудно поверить.

ЭРЖИ     Я ненавижу это чудовище!

ГИЗА       Только что ты обиделась, когда я назвала его бегемотом.

ЭРЖИ     Ну, это разные вещи – бегемот и чудовище.

ГИЗА       Не будем об этом спорить. Скажи лучше другое: ты разочаровалась в своей подруге, хочешь забыть и ее и этого… человека. Почему же тебе не сделать того, о чем я давно прошу?

ЭРЖИ     Не могу отсюда уехать.

ГИЗА       Мы могли бы жить вместе.

ЭРЖИ     Понимаю.

ГИЗА       У тебя все будет.

ЭРЖИ     Может быть.

ГИЗА       А сейчас ты кто? Прислуга.

ЭРЖИ     Хочешь, чтобы я была прислугой у тебя?

ГИЗА       Эржи, так не разговаривают с сестрой.

ЭРЖИ     Прости, Гиза.

ГИЗА       Это я виновата, я очень нервничаю.

ЭРЖИ     Из-за меня? Ради бога.

ГИЗА       Нет.

ЭРЖИ     Ты хуже себя чувствуешь?

ГИЗА       Нет, но мне будет лучше, если ты сюда приедешь.

ЭРЖИ     Не проси меня об этом.

ГИЗА       Никогда тебя ни о чем не просила.

ЭРЖИ     Тебе только кажется, что я тебе нужна, но ты скоро разочаровалась бы.

ГИЗА       Разве мы не всегда понимали друг друга?

ЭРЖИ     Это было давно, Гиза.

ГИЗА       А сейчас? Что ты собираешься делать?

ЭРЖИ     Я хочу жить здесь, Гиза.

ГИЗА       Не понимаю тебя.

ЭРЖИ     Я тоже.

ГИЗА       Что же будем делать?

ЭРЖИ     Не знаю.

ГИЗА       Будь здорова, Эржи. С богом.

ЭРЖИ     С богом! (Минутная пауза, затем неожиданно, как исповедь) Да, я давно люблю Виктора! На той фотографии я ждала его, я вся рвалась ему на встречу. В тот его приезд я отдалась ему. Это была моя первая девичья любовь. С тех пор мы встречались всю жизнь, даже при покойном муже. Только когда Беле стало совсем плохо, я дала себе слово, что Виктор больше ко мне не прикоснется. И с тех пор он приходил ко мне только на обед по четвергам. Пусть некрасиво ел, но мне было приятно… Мне в нем нравилось все, даже его большой живот. Понимаю, что пишу глупости, но я по- глупому и любила. Я любила даже буквы, из которых складывалось его имя: В-и-к-т-о-р! Но самое ужасное, что я скрывала это чувство даже от самой себя. Скрывала до сегодняшнего дня.

ГИЗА       Удивительно: казалось бы, сестры не должны иметь тайн друг от друга. А оказывается, у одной из них есть тайна даже от себя. Но не стоит бередить старые раны. Ты высказалась и хорошо. Теперь тебе немного будет лучше, успокоишься и перестанешь мучиться.

ЭРЖИ     Ты права, Гиза. Все кончено. Ты последний раз слышишь от меня его имя. Завтра я его забуду. Давай спать, дорогая. Спокойной ночи.

(Бросается к телефону) Тетушка Ади? Хочу поговорить с Виктором. Как так нет? В это время он же всегда… Ну, хорошо, позвоню позже… (Кладет трубку) Старая карга не хочет, чтобы я с ним говорила. Но я добьюсь своего. (Снова звонит, говорит тонким голосом) Целую ручку, это хористка Панни из подшефного детского хора. Будьте добры дядю Виктора, у меня болит горло. Нет дома? (Кладет трубку) «Нет дома». Ну, погоди! (Кричит за стенку) Мышка! Пойди сюда! (Пауза) Может быть, мать узнала мой голос?

 

МЫШКА входит, робко мяукает.

 

Подожди. (Передает ей трубку) Не бойся. Спроси только господина артиста Виктора Черемлени, а разговаривать с ним буду я.

МЫШКА  Ой, боюсь… Алло… Позовите, пожалуйста, господина артиста Виктора Черемлени… Да… Да… Конечно… Я передам. (кладет трубку)

ЭРЖИ     В чем дело?

МЫШКА  Его нет дома, а мама господина артиста просит передать госпоже Орбан, чтобы она больше не говорила с ней чужим голосом. Она все равно вас узнает.

ЭРЖИ     (беспомощно опускается в кресло. МЫШКА выскальзывает из комнаты.) Лжет самым бесстыдным образом. Виктор со своей гипертонией в такую погоду ни за что не выйдет из дома. Нет ничего ненавистнее лжи! Меня это бесит! И вот, Гиза, я оделась и пошла на улицу Бальзака, где он живет на первом этаже. С противоположного тротуара, если подняться на цыпочках, можно было увидеть его комнату. Он лежал на кушетке с электровентилятором. Я давно не видела его раздетым. Он еще больше потолстел. Если быть объективной, то живот его вздымался как гора. Но мне он казался Аполлоном! И все внутри всколыхнулось, заболело, я едва удержалась от слез… Стояла и ждала, пока он встанет и подойдет к окну, чтобы я смогла помахать ему рукой. Он не двигался с места. Оглянувшись, я увидела рядом телефонную будку. Зашла, набрала номер, а сама гляжу в окно его комнаты. Вижу, к телефону подходит мать, я быстро вешаю трубку. Ты видишь, Гиза, какая я могу быть настойчивая. Наконец мать куда-то вышла, по-моему, в туалет. Я быстро набираю номер, но эта старая бестия выскочила на телефонный звонок даже из туалета. Снова вешаю трубку. Полчаса я прождала на улице. Но вот погасили свет в одной комнате, потом в другой. Я все стою, жду чего-то. Дворник защелкнул дверь подъезда. Я уехала с последним автобусом. Вошла к себе, огляделась. Наверное, я чувствовала себя так, как ты, когда Миши возил тебя смотреть семейный склеп. Вот улица, и мне некуда и не к кому идти. Я упала на постель и посылала проклятия на голову Паулы.

 

ЭРЖИ, после паузы, встает. Причесывается, подмазывает губы, ресницы. В раздражении бросает одну туфлю, которая  не полезла на ногу, и так выходит на авансцену, в шлепанце и туфле. На встречу ей идет ТЕТУШКА АДИ.

 

ТЕТУШКА АДИ  Что, надоело шляться под окнами? Что с тобой?

ЭРЖИ     Мне надо поговорить с Виктором.

ТЕТУШКА АДИ  Насколько мне известно, между вами все кончено.

ЭРЖИ     Именно поэтому.

ТЕТУШКА АДИ  К твоему сведению я должна была вызвать неотложку. Он получил инъекцию и едва успокоился, а ты опять хочешь его растревожить.

ЭРЖИ     Я не разволную его, тетушка Ади.

ТЕТУШКА АДИ  Нет, нет, прошу тебя, деточка, ступай домой. Ты всю жизнь была для моего сына злым демоном. Он, как ребенок, не мог устоять перед твоими приставаниями.

ЭРЖИ     Вы ошибаетесь, я никогда не приставала к нему.

ТЕТУШКА АДИ  Ты каждый четверг набивала его едой как гуся. А ему нужно худеть. А эти телефонные звонки по ночам, когда все нормальные люди спят? Нет, деточка, на этот раз он не изменит своего решения.

ЭРЖИ     Какого решения?

ТЕТУШКА АДИ  Что ты, собственно, хочешь от Виктора?

ЭРЖИ     Я его люблю.

ТЕТУШКА АДИ  Сумасшедшая! Сколько тебе лет, деточка?

ЭРЖИ     Шестьдесят два.

ТЕТУШКА АДИ  Это тебе хотелось бы. Ты думаешь, я не знаю, когда ты родилась? Что у тебя на ноге?

ЭРЖИ     Тапочки.

ТЕТУШКА АДИ  Ты даже туфли не можешь надеть, а пришла морочить голову моему сыну. Вот так ты вела себя всю жизнь.

ЭРЖИ     Дайте мне поговорить десять минут, тетушка Ади.

ТЕТУШКА АДИ  Если ты его действительно любишь, немедленно уходи.

ЭРЖИ     Ну, пять минут… всего пять…

ТЕТУШКА АДИ  Будто ты не знаешь, что все уже решено.

ЭРЖИ     Что?

ТЕТУШКА АДИ  Тебе  они не сказали?

ЭРЖИ     Кто?

ТЕТУШКА АДИ  Молодые.

ЭРЖИ     О чем?

ТЕТУШКА АДИ  Что они решили пожениться.

ЭРЖИ     (потрясенная) Да, говорили…

ТЕТУШКА АДИ  Я очень довольна, что все так вышло. Твоя приятельница – полная твоя противоположность. Олицетворение спокойствия. От нее так и веет покоем.

ЭРЖИ     Тем более я имею право сказать последнее слово Виктору.

ТЕТУШКА АДИ  Но его нет.

ЭРЖИ     Я слышу его дыхание.

ТЕТУШКА АДИ  Плохо слышишь, деточка.

ЭРЖИ     Могу я заглянуть?

ТЕТУШКА АДИ  Они пошли в магазин за электрической грелкой.

ЭРЖИ     Я могу пройти в комнату?

ТЕТУШКА АДИ  Зачем? Ты мне не веришь?

ЭРЖИ     И все-таки разрешите?

ТЕТУШКА АДИ  (уверенно показывает на комнату) Пожалуйста, моя дорогая.

ЭРЖИ     (смотрит, не двигаясь  места) Я вам верю. Прощайте. (Устало поворачивается к выходу)

ТЕТУШКА АДИ  Тебе нехорошо?

ЭРЖИ     Нет, ничего.

ТЕТУШКА АДИ  Все-таки я дам тебе какое-нибудь сердечное.

ЭРЖИ     Не надо.

ТЕТУШКА АДИ  Я вижу, ты обиделась. Но у меня действительно дома целая аптечка.

ЭРЖИ     Очень хорошо, но а мне-то они для чего? У меня не болит сердце. (Уходит. Про себя, как бы для Гизы) Вот и все, дорогая. Оба они не стоят и ломаного гроша. Не подумай, что из-за них я что-нибудь с собой сделаю. Это смешно, дорогая.

 

ИЛОНА идет матери навстречу, накинув халат, заспанная, ее подняли звонком с постели

 

Ты уже спала? Так рано?

ИЛОНА   (раздраженно) Между прочим, я рано встаю, не как некоторые, потому что рано ложусь.

ЭРЖИ     Не хочу тебя беспокоить. Собственно, я просто гуляла неподалеку, дай, думаю, загляну, заодно попрошу снотворного.

ИЛОНА   (изумленно) Снотворного? Тебе, мама?

ЭРЖИ     Не могу заснуть. Дай, если есть, и я тут же уйду.

ИЛОНА   Йожи еще не пришел, а все лекарства у него в ящике под замком.

ЭРЖИ     Ну, я подожду.

ИЛОНА   Не дождешься. Его вызвали на срочную операцию. Звонила сестра из больницы, сказала, что операция затягивается.

ЭРЖИ     Тогда до свидания. (Поворачивается как-то странно, делает несколько шагов)

ИЛОНА   (глядит вслед, что-то ей кажется странным, зовет) Мама, подожди. Вернись, пожалуйста, мама.

ЭРЖИ     (идет обратно) Что ты хочешь?

ИЛОНА  (приглядываясь к матери) Что у тебя стряслось?

ЭРЖИ     Ничего.

ИЛОНА  У тебя круги под глазами.

ЭРЖИ     Оставь. То ты говоришь, чтоб я не подкрашивала глаза...

ИЛОНА  Потому что тебе не идет.

ЭРЖИ     Ты хоть раз попробуй сама.

ИЛОНА  Я даже к парикмахеру не хожу. Некогда. Сама помою волосы, и порядок.

ЭРЖИ     Каша сама себя хвалит.

ИЛОНА  А ты, мамочка, делаешь из себя посмешище.

ЭРЖИ     По-твоему, если исполнилось шестьдесят, то надо выглядеть страшилищем?

ИЛОНА  Предположим, мамочка, не шестьдесят, а шестьдесят пять  скоро будет.

ЭРЖИ     Ты пожалеешь когда-нибудь об этих словах. Но будет поздно.

ИЛОНА  Ничего не пожалею. Я хочу уберечь тебя от насмешек.

ЭРЖИ     Не знаю, кто из нас выглядит смешнее.

ИЛОНА  А кто из нас влюблен в этого артиста – ты или я?

ЭРЖИ     Конечно, не ты. Ты слишком бесчувственна, чтоб кого-нибудь любить...

ИЛОНА  Умоляю, мамочка, брось его. Он погубил твою молодость, а теперь губит твою старость.

ЭРЖИ     Ничего, кроме хорошего, я от него не видела.

ИЛОНА  Все знают, что он врун, все, кроме тебя.

ЭРЖИ     Если и врал, то из добрых побуждений, чтобы не причинять огорчений, он сам больной, и сердце у него больное.

ИЛОНА   Для двадцатилетней так рассуждать наивно, а слышать такое от пожилой женщины просто неприятно.

ЭРЖИ     А мне неприятно, что дочь так разговаривает с матерью.

ИЛОНА   Поверь, мама, я не хочу, но вынуждена тебе сказать. Думала, что мне поможет один человек, но...

ЭРЖИ     Кого ты еще впутала в это?

ИЛОНА  (замявшись) Единственного, кому ты веришь.

ЭРЖИ     Как ты посмела? Ты все написала тете Гизе?

ИЛОНА  Мама, ты никого не любишь, кроме...

ЭРЖИ     Я всех люблю. Даже тебя, свою дочь, любила, пока ты была маленькой.

ИЛОНА  Видимо поэтому ты не кормила грудью?

ЭРЖИ     Твой отец запретил: хотел сохранить мою фигуру.

ИЛОНА   Как будто ты очень с ним считалась, Ты и при нем встречалась с этим Виктором.

ЭРЖИ  Что ты понимаешь, доченька, в жизни родителей? Все, что было, было прекрасно.

 

Комната погружается в темноту

 

ГИЗА       Дорогая Илона! Ты пишешь, что я единственный человек, кого твоя мать еще слушает и с кем считается. Я не знаю, так ли это в самом деле, и более того – не уверена, хочу ли я вообще, чтобы она меня слушалась. Полагаю, ты плохо представляешь наши действительные отношения с ней. Я всегда считала твою мать выше и умнее себя. И хотя я всегда жила в тепле, богатстве, и в благополучии, а ей приходилось туго, все равно я смотрела на нее как на человека, который из двух возможностей выбирает более трудное, я – более легкое. Мой покойный муж владел  большой недвижимостью и до самой смерти трясся, боясь, чтобы оно не  уплыло. Мой сын Миши тоже, к сожалению, жертва этой вечной погони за богатством. Твоя же мать никогда не придавала этому значения, она жила ради своего удовольствия. Виктора Черемлени я мало знаю – твоя мать всегда его оправдывала передо мной. Возможно, ты и права и его стоит опасаться. Я тоже боюсь за твою мать, но в то же время и завидую ей. А жизнь я имела смелость прожить лишь в полсилы. Что же после этого я могу посоветовать своей сестре? Остерегаться чувств? Стараться жить умеренно, в полсилы? Беречься всего? Нет, дочь моя, скорей я тебе посоветую поучиться на судьбе твоей матери, потому что человек может поучиться у другого. Я, к сожалению, никогда не совершала в жизни ошибок; моя жизнь похожа на зимний сон, потому что я всегда боялась холода.

 

ЭРЖИ крепко спит, сидя  на стуле для рояля. Входит ЙОЖИ, в белом халате, с коробочкой для лекарств.

 

ЙОЖИ     (дотронувшись до ее плеча) Мама! Вы спите? В такой неудобной позе? Зачем же вы еще просите снотворного?

ЭРЖИ     С трудом засыпаю... Дай, сынок, и я уйду. Это сильнодействующее?

ЙОЖИ     Да, мама. А я, кажется, заснул бы даже стоя. (Растирает виски)

ЭРНИ      Знаю, что ты устал. Спасибо. (Поднимается)

ЙОЖИ     Пожалейте хоть вы меня немножко.

ЭРЖИ     Жалею, сынок. (Целует его в лоб) Прощай.

 

Дальше все повторяется как прежде в сцене с Илоной. ЭРЖИ поворачивается, делает несколько шагов. ЙОЖИ смотрит ей вслед, замечает что-то странное, интуитивно окликает ее.

 

ЙОЖИ     Мама, подождите минуту.

ЭРЖИ     (останавливается) Что тебе?

ЙОЖИ     (пристально глядя в глаза) Что-то случилось?

ЭРЖИ     Ничего.

ЙОЖИ     Почему же вы не можете заснуть?

ЭРЖИ     Потому, что не могу.

ЙОЖИ     А сидя заснули? (Подозрительно) Ничего не болит?

ЭРЖИ     Нет.

ЙОЖИ     Ей-богу?

ЭРЖИ     Ей-богу!

ЙОЖИ     Ну, тогда вот что. Дайте мне мое снотворное, я вам принесу что-нибудь другое... покрепче. (уходит и быстро возвращается с другой коробочкой))

ЭРЖИ     Большое спасибо, прощай, сынок.

ЙОЖИ     Спокойной ночи, мама. (Уходит)

ЭРЖИ     (идет к себе домой, по дороге останавливается, дает отдохнуть ноге, обутой в туфлю. Дома сразу берется за телефон и говорит спокойным уравновешенным голосом.) Алло, говорит Эржбет Орбан. Да, да, с улицы Чатарка. Любезная, извините, что я беспокою вас снова и в такой час, но мне известно, что Паулы нет сейчас дома, а мне надо ей срочно кое-что передать. Будьте добры, милый доктор, передать ей следующее: что бы ни случилось со мной, Паула не виновата и пусть себя не попрекает. Передайте ей, пожалуйста, что она играла слишком малую роль в моей жизни, чтобы что-нибудь значить, так же, как и то третье лицо, которое Пауле известно. Это третье лицо значило для меня и того меньше. Я буду также вам благодарна, любезный доктор, если вы сообщите Пауле, что все вышесказанное было произнесено мною совершенно спокойно и без всякой запальчивости. В заключение прошу передать им обоим пожелания счастья и доброго здоровья обоим. (Обессилено опускается на кушетку, глядит в одну точку перед собой, внезапно резко сбрасывает туфлю, надевает второй тапочек) Черт побери, как опухли ноги. (Достает лекарство, опускает разом в стакан с водой, размешивает пальцем, ждет, пока лекарство растает) Ну!  (Одним глотком выпивает мутную жидкость) Гадость какая!  (Привстает, кладет газету под ноги, снова ложится ,газета соскальзывает на пол. Ей снова приходится встать, развернуть газету на кушетке, аккуратно лечь. Оглядывается вокруг) Кажется все? (Машет рукой: «Все равно теперь» - и складывает руки на груди. Ждет. Пауза. Нетерпеливо)  Черт возьми! Ну что же будет дальше?  (Снова ложится, руки – на груди)

 

Звонит телефон

 

(Недовольно встает, идет к телефону, раздраженно) Алло, сударыня, вы звоните в самое неподходящее время. Давайте короче, сударыня! Шляпу, которую моя приятельница вам уже дважды исправляла, вы в конце концов взяли и рассчитались за нее. Теперь вы говорите, что она слишком спортивная, но это нас уже не интересует. Вы давно злоупотребляете слабохарактерностью моей подруги. Возможно, она не устоит перед вами и на этот раз, но могу вас заверить, сударыня, что я буду присутствовать при вашем разговоре. (Бросает трубку). Старая барыня на вате!  (Снова ложится. Пробует поднять руки)  Ну, наконец-то, кажется, руки уже немеют

 

Сцена затемняется. Один луч  освещает ЭРЖИ, которая медленно привстает на кушетке, протирает глаза, плавно поднимается, выходит на авансцену и будто в полусне рассказывает

 

Сейчас я расскажу, какие у меня были замечательные похороны. Под старость лет у меня как-то вытянулось лицо и нос заострился, И всем стало казаться, что я стала строже. А когда я умерла, эта строгость как-то сразу растаяла. Даже моя дочь Илона говорила: «Бедняжка, ей сейчас действительно дашь не больше шестидесяти». «А лоб какой гладкий, словно мраморный» - сказала молочница. Зачем она здесь? В комнате полно знакомых: все плачут, ломают руки, наклоняются надо мной, словно хотят что-то сказать, что недосказали при жизни, но теперь, конечно, уже поздно. В последний путь меня провожала уйма людей, все кладбище было черным-черно. Никогда не думала, что столько людей меня знают. Впереди везли Гизу в коляске – не имею представления, кто ей телеграфировал. Когда гроб опускали в могилу, туда, где был похоронен мой покойный муж, возникло небольшое замешательство. Виктор Черемлени, державшийся до сих пор незаметным, вдруг растолкал толпу и пробрался к краю ямы. Этот неисправимый пижон даже на моих похоронах не сумел вести себя благородно и стал декламировать: «Дорогая, единственная, не оставляй меня! Вернись, моя единственная любовь!» Так он орал над ямой, и если бы его не удержали, он мог упасть бы в нее. Его голос разнесся по всему кладбищу и был слышен даже за воротами, на конечной остановке автобуса. (Сама расчувствовавшись, бредет к кушетке, ложится, и, всхлипнув, вновь засыпает)

 

Внезапно на сцене вспыхивает дневной свет. ЭРЖИ спит глубоким сном. Рядом на коляске сидит ГИЗА и трясет ее за плечо

 

ЭРЖИ     (недовольно) В чем дело? Умереть и то спокойно не дадут. (Заметив Гизу) Боже мой! Гиза, дорогая!

 

ГИЗА подставляет щеку для поцелуя, но ЭРЖИ широко зевает

 

Представь, мне снилось, что ты приехала. Во сне ты прилетела ко мне на самолете.  (Прорываются рыдания, то ли от радости, то ли от горя и отчаяния) Прости старую дуру! Надо же, так глупо! Сгораю от стыда! (Шмыгает носом)

ГИЗА       Прочисти нос, дарлинг!

ЭРЖИ     (машет рукой, но внезапно успокаивается. Возмущенно)  Представь, дорогая, я пошла к нему домой, и надо же мне было от его матери – этой старой карги – узнать, что они решили пожениться и пошли вместе покупать электрическую грелку.

ГИЗА       (закрыв лицо руками) Это должно быть ужасно. Даже у меня зашлось сердце.

ЭРЖИ     (ищет носовой платок, но, не найдя, сморкается в висящее на стуле полотенце. Выпрямляется)  Он еще на коленях будет умолять меня.

ГИЗА       Если вернется, что ты сделаешь?

ЭРЖИ     Выгоню. Вышвырну вон!

ГИЗА       Я приехала на родину, чтобы развеяться, дарлинг, но вижу, ты больше меня нуждаешься в этом.

ЭРЖИ     (окончательно придя в себя) Боже мой, что я за скотина! Приехала сестра, которую я столько лет не видела, а я занята сама собой! Как ты себя чувствуешь, дорогая? Как ты сюда добралась?

ГИЗА       На самолете. А с аэродрома – на такси.

ЭРЖИ     А я знаешь что с собой сделала? Отравилась.

ГИЗА       Что? Что?

ЭРЖИ     Не будем об этом! Мне никогда ничего не удавалось. (целует ее) Ты устала? Я сделаю сейчас кофе? Или ты съешь сначала яичницу? Не хочешь искупаться? В туалет тебе не нужно? По-маленькому.

ГИЗА       Ничего мне не нужно, кроме одного.

ЭРЖИ     Что именно?

ГИЗА       Лета. Наш родной край, где мы родились, где выросли.

ЭРЖИ     Что Лета?

ГИЗА       (удивленно) Лета, наша прекрасная незабываемая деревня Лета, где мы будем жить!

ЭРЖИ     Зачем нам ехать в провинцию, Гиза?

ГИЗА       Лета не провинция. Лета есть Лета.

ЭРЖИ     Кому это нужно?

ГИЗА       Нам обеим, дарлинг, но сейчас в первую очередь тебе.

ЭРЖИ     Ты думаешь, я душевно больная? Тогда ты ошибаешься.

ГИЗА       Ты уходишь от разговора. Тебе не нравится, видно, мой план отправиться в Лету.

ЭРЖИ     Мне нравится все, что захочешь, дорогая Гиза. Тем более, что я по горло сыта вонючим Будапештом и готова уехать отсюда даже в тартарары.

ГИЗА       Ты говоришь это искренне?

ЭРЖИ     Абсолютно.

ГИЗА       Сомневаюсь.

ЭРЖИ     Хочешь, поклянусь?

ГИЗА       Не стоит, дарлинг.

ЭРЖИ     Нет, клянусь доброй памятью нашего дорого отца!

ГИЗА       Хорошо, хорошо. Скажи, можно здесь у вас достать такси?

ЭРЖИ     Почему же нет?

ГИЗА       А заказы по телефону существуют?

ЭРЖИ     Конечно.

ГИЗА       Скажите, как в цивилизованном мире! Если мы решаем ехать, то следует заранее заказать такси типа микроавтобуса, чтобы поместилась моя коляска.

ЭРЖИ     Дорогая моя сестра, все это сделать можно. В Будапеште есть и такие и сякие такси, но дело в другом. Вся беда в том, что эта поездка, к сожалению, не имеет смысла.

ГИЗА       Почему не имеет смысла?

ЭРЖИ     Потому что бывшего нашего сахарного завода в Лете больше не существует, там никто не живет.

ГИЗА       Тем лучше, нам никто не будет мешать.

ЭРЖИ     Но, дорогая там ничего нет, пусто.

ГИЗА       Тоже не страшно, дарлинг. Даже лучше. Мы построим такой дом, какой захочешь, лучше прежнего.

ЭРЖИ     Каким образом, разрешите узнать?

ГИЗА       Это не наше дело. Миши с удовольствием займется строительством. Он это любит.

 

ЭРЖИ, исчерпав все доводы, смотрит перед собой

 

(Терпеливо)  Дарлинг! Миши тоже не мог понять, почему я мечтаю снова вернуться в Лету. Что в ней? Но мы, дорогая, родились там. Там началась наша долгая жизнь, и мы можем поставить точку, если снова вернемся в свое детство. Мне надоела эта проклятая жизнь на чужбине. А там, в Лете, нас окружит тишина, дорогая, покой и сладкие воспоминания. Скажи, ты согласна с этим или нет?

 

ЭРЖИ неожиданно поворачивается к стене и издает призывное мяуканье

 

Что это значит?

ЭРЖИ     Ничего особенного. Просто я помяукала.

ГИЗА       С какой стати?

ЭРЖИ     Мышка вернулась с работы. Мы обычно перемяукиваемся.

ГИЗА       Ах, вот… Может быть, сегодня сделаешь исключение, дарлинг?

ЭРЖИ     Мышка страшно щепетильна, дорогая моя.

ГИЗА       Как знаешь, дарлинг.

 

ЭРЖИ стучит в перегородку

 

МЫШКА  (появляется и, расплывшись в улыбке, к Гизе) Господи боже! Это ваша сестра! Я сразу вас узнала. Очень, очень рада.

ЭРЖИ     Это моя Мышка. Ее так и зовут: Эгерке, то есть Мышка. Да, ты знаешь, она удивительно подражает кошке. Ну-ка, изобрази.

МЫШКА  Нет, нет, одно дело в узком кругу и другое – в присутствии такого уважаемого лица…

ЭРЖИ     Не ломайся, а то побью!

МЫШКА  Умоляю, Эржи, завтра.

ЭРЖИ     Ты хочешь заставить Гизу ждать? А ну-ка, сию минуту мяукай!

МЫШКА Хорошо, раз приказывают. Только прошу - не смотрите на меня. (Отворачивается вполоборота, прочищает голосовые связки, как певец и мяукает)

ЭРЖИ     Что ты на это скажешь, дорогая Гиза?

ГИЗА       (со смущенной улыбкой) Весьма мило.

МЫШКА  Эржи это делает еще лучше, чем я.

 

ЭРЖИ в ответ мяукает прямо в лицо Гизе

 

ГИЗА       (смеясь) Я и не знала, что ты умеешь так мяукать, дарлинг.

ЭРЖИ     Это еще пустяки, дорогая. Ну-ка, Мышка, займи свое место.

 

ЭРЖИ и МЫШКА становятся с противоположных сторон стола. Склоняются друг к другу и, мяукая, касаются носами друг друга, потом ходят вокруг стола и мяукают

 

ГИЗА       (громко смеясь) Ой, хватит!

ЭРЖИ     Подожди, дорогая, мы тебе покажем еще кое-что. Мышонок, ступай в прихожую.

 

МЫШКА уходит, ЭРЖИ прячется за кушеткой.

 

Самое интересное, когда кошки не видят друг друга.

 

МЫШКА мяукает за дверью, ЭРЖИ отвечает ей из-за кушетки. МЫШКА толкает дверь, взволнованно мурлыча, входит в комнату. ЭРЖИ отвечает мяуканьем. Они начинают играть в кошки-мышки. ГИЗА следит за игрой сначала непонимающе, а затем заходясь смехом

 

МЫШКА  Ой, боюсь… (Визжит и выбегает из комнаты)

 

ЭРЖИ делает вид, что преследует ее, но затем, смеясь и задыхаясь, садится на полу у коляски сестры

 

ГИЗА       (внезапно обрывая смех, виновато смотрит на сестру)  Вы меня уморили… Я не привыкла так много смеяться…

ЭРЖИ     Сейчас, дорогая, сейчас я отдышусь и помогу тебе.

 

Над головами сестер вновь появляется старая фотография

 

(бесстрастным голосом) Эта фотография была сделана в 1918 или 1919 году в местечке Лета под Сольноком, на берегу Тисы. Вдали виден поселок сахарного завода. В какое время это было – утром или вечером – уже не установить. Известно только, что на фотографии я и моя сестра Гиза – «красавицы из Сольнока», как нас тогда звали. В пышных кружевных платьях, с распущенными косами, мы бежим с какого-то зеленого холма, смеемся и размахиваем руками. Но куда мы бежим и к кому мы бежим, чему мы смеемся, и для кого мы смеемся – уже не вспомнить…

 

 

З а н а в е с